Скажи мне это в полночь

Глава 5

Это пришельцы. Дикие. Варвары! Из дикого будущего!

Тимур встал из-за стола, за которым пытался работать. Он не успевал подготовить материал для номера, который должен выйти в тот месяц, в который десять лет назад произошел пожар в «Сад-Мега». Это не страшно. Было бы лучше, если бы успел, но не критично. Не выйдет в этом – выйдет в следующем. Это же не материал по заданию ЦК КПСС к годовщине великой революции. Эта скорбная дата, правда о ней – никуда не убежит. Все уже случилось.

Вопрос был в другом. Работа не шла. Уже второй день подряд Тимур садился перед монитором, открывал материалы – и ничего. Он не мог собрать все это многообразие фактов в одно связное полотно. Он знал, о чем должен написать. Но куда-то делась основная связующая нить, что когда-то была у него в голове. Как будто не хватало какого-то секретного ингредиента. Хотя это полнейшая чушь. Все у Тимура есть. У него есть такие материалы и такие данные, которых нет ни у кого. Надо лишь собрать это все в одну ясную, четкую картину. А он расползался.

Тимур обернулся к столу – и опустил крышку ноутбука.

Завтра… Он бросил взгляд на часы. Уже через полчаса наступит завтра. Тот самый день, который десять лет назад перевернул его жизнь. У Тимура никто из знакомых, даже самых дальних – не погиб в этом пожаре. Все его коллеги по тому, сгоревшему офису, смогли выбраться из торгового центра. Но каждый год, в этот день, у Тимура было неспокойно на сердце. А сам он не находил себе места. Фантомные боли – так Тимур это определял для себя, пытаясь под этой ироничной формулировкой спрятаться от того, чему не мог найти объяснение. Но для себя решил, что когда он подготовит и выпустит этот материал – все пройдет.

Тимур прошел на кухню, открыл шкафчик и уставился на его содержимое. А конкретно – на золотистую этикетку и мягкие коричневые бока бутылки приличного семилетнего греческого коньяка.

Выпить хотелось просто смертельно. Тимур обернулся и посмотрел на часы. Через полчаса ему надо звонить Ларе. Впервые за все время этого телефонного, если можно так сказать, романа он не хотел ей звонить. Дело было не в Ларе, конечно. Дело было в нем самом. Тимур понимал, что ничего не в состоянии дать ей сегодня. Он пустой. Совершенно опустошенный.

Нет, он ей позвонит. Он же обещал звонить ей каждый день, точнее, каждую полночь, а данное слово Тимур привык держать. Обязательно позвонит. Через полчаса.

Но сначала – выпьет.

Он как раз вытаскивал зубами пробку, когда подал голос его собственный телефон. Ночные звонки – не к добру, это Тимур знал. Точно так же пять лет назад между одиннадцатью и двенадцатью ему позвонила мать, чтобы сказать о смерти отца. Тимур повернул голову – и резко выплюнул пробку.

Экран мобильного отобразил входящий номер – «Лара».

– Привет.

– Добрый вечер, Тимур. Я не могла ждать полночи.

– Что-то случилось?! – Тимур забыл и про коньяк, и про свои фантомные боли. В том, что Лара сама позвонила ему, было столько странного…

– Просто поговори со мной.

Тимур медленно опустился на табурет. Поставил на стол перед собой забытую в руке бутылку коньяка.

– О чем? – спросил осторожно.

– О чем угодно. Мне все равно. Просто поговори. Пожалуйста. Я не могу сейчас быть одна.

Ее голос звучал как всегда. Кажется, как всегда. Но у Тимура возникло стойкое ощущение, что она рыдает. Кричит. Где-то там, внутри. За ширмой этого спокойного, чуть флегматичного, с красивой элегантной хрипотцой голоса что-то происходит. Что-то нехорошее. А то и страшное.

– Тимур? – повторила она. –Тимур, поговори со мной. Не бросай трубку. Пожалуйста.

Она сейчас не трезва – вдруг отчетливо понял Тимур. Насколько сильно – сказать невозможно. Но…

– Ты много выпила? – она молчала. – Правду говорить не хочется, а врать не любишь?

– Именно так, – хмыкнула Лара.

– А у меня в руках коньяк. Я не алкоголик, но… Выпей со мной, Лара.

– У меня вино.

– Ну и ничего страшного. Вино и коньяк отлично сочетаются – если они в разных бокалах. Подожди, сейчас я себе налью, – Тимур встал, чтобы взять стакан, чуть не навернулся на попавшейся по закону подлости под ногами пробки. Выругался.

– У тебя все в порядке?

– Да, просто наступил на пробку, – в стакан забулькал коньяк. – Ну, за что пьем?

– А за что ты хотел пить?

– Ни за что особенное. Я дерусь, потому что дерусь.

– Тогда не чокаясь.

Она не спрашивала. Лара ставила в известность. Но эти ее слова почему-то совершенно отчетливо соответствовали его настроению. Будто пьют они по одинаковому поводу. Что ее вино, как и его коньяк – поминальные.

Коньяк мягко потек, согрел. Но голова оставалась ясной. Тимур вдруг понял, что его мысли все-таки переключились. И он смог выйти из своего внутреннего склепа, в который его каждый год погружало в эту дату. Исчезло это ощущение, что он что-то не сделал. Что он мог бы что-то сделать тогда, в тот день – но не сделал. А просто стоял – и смотрел. Тимур много раз анализировал. Он знал о пожаре в «Сад-Мега» столько, сколько не знал никто. Ну разве что за исключением следователей – да и то не факт. Тимур понимал, что он не мог ничего тогда сделать. Большего, чем мальчишку матери отдать и не дать тому босиком на холодной сырой земле стоять. Но все равно острое чувство несделанного, упущенного, что должен был, обязан, но не понял – что и как – грызло его каждый год. Вопреки всем доводам разума и имеющейся обширной информации.

А сегодня вот общество Лары, ее звонок, ее голос – выдернули Тимура из этого склепа, который каждый год в одну и ту же дату возводило его сознание. И оно, сознание, переключилось на уже привычную цель – выяснить, кто скрывается под этим красивым именем – Лара.

Коньяк еще не оказал сколько-нибудь существенного действия, и голова работала четко. Тимур отчетливо осознал, что сейчас ему предоставляется удивительный шанс. Как там звучат слова Лары – правду говорить не хочу, а врать не люблю? А сегодня? Когда в ней явно уже не один бокал вина?