Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек

Глава 9. Кофейный плен

Лара очнулась от того, что её ударили по лицу.

— Я же велел применять заклятие для усыпления! — бушевал голос канцлера. — Не смей причинять моим людям боль!

— Тогда перестаньте причинять её мне, — зашипела Лара в ответ, тяжело садясь на постели.

Три ярких огонька свечей жалили ей веки не хуже ос.

— Повторяй, идиотка: ур-рэв-во-дор-куц-та-ин. Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин!

— Уберите свет! — Глаза жгло от боли, поэтому Лара закрыла лицо руками.

Слух царапнул мужской голос, который прежде она слышала за дверью:

— Ваша милость, может, на дыбу ослицу эту?

Лару охватил ужас, но, вопреки собственным ожиданиям, с её губ сорвался хриплый рык:

— Оставьте меня в покое, твари!

«Ши-ги-шин…» — шевельнулось внутри, и Лара заставила себя оторвать от лица одну руку, чтобы хоть одним воспалённым глазом взглянуть на своих мучителей. Так она узнала, что желающий её пытать охранник — беловолосый верзила Хансен.

— Вот же сука! — гаркнул он, шлёпнув Лару по вытянутой руке.

— Свяжи её, — устало сказал Йорг Хольдт.

Руки заломили и завели за спину. К тому времени, как охранник связал Ларе запястья, глаза уже привыкли к свету, и она увидела, что противный канцлер отошёл к изножью кровати, держа канделябр. На стене за его спиной расползалась огромная тень.

— Пересади её в кресло, — сказал он, ставя канделябр на столик.

Охранник взял Лару за плечи и усадил в кресло возле кровати.

— Это ещё зачем? — испугалась она.

Заведённые назад руки мешали откинуться на спинку.

Канцлер тем временем снял с шеи цепочку с золотыми часами — раньше Лара видела подобные вещицы лишь издалека.

Часы качнулись перед её лицом, и сталеглазый медленно спросил:

— Видишь эти часы?

— Да, — насторожилась Лара.

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Дыши, — плавно говорил он. — Глубоко вдохни и выдохни. Сосредоточься на дыхании…

Сама не зная почему, Лара задышала, как просили.

— Ты не можешь отвести взгляда от этих часов…

Её глаза неотрывно следили за блестящей круглой вещицей и больше ничего не видели. Всё остальное пожирала тень.

— Твои веки делаются тяжелее… Ты погружаешься в спокойный безмятежный сон…

Внимание, которое сузилось до раскачивающихся часов, настолько ослабло, что она прикрыла глаза.

— Все мысли и чувства пролетают сквозь тебя, как облака. Ты ни на чём не задерживаешься. Всё далеко… Ты засыпаешь… Спишь…

Лара и правда уснула. Но в её сне остался тихий умиротворяющий голос, который словно звучал через мягкую стену:

— Подними ногу.

Она увидела, как поднялась её нога в ботфорте. Лара будто наблюдала за собой со стороны, не ощущая тела.

 — Опусти.

Нога упала на пол.

— Теперь, когда тебе будет грозить опасность, ты произнесёшь заклинание: «Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин». Повтори.

— Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин, — с неожиданной лёгкостью повторили её язык и губы.

— Молодец. Просыпайся.

Мягкая стена растаяла, в уши Лары снова потекли другие звуки — ропот первых птиц за окном, чужое дыхание… Вместе со слухом к ней возвращалась телесность.

— Вы меня… загипнотизировали? — хрипло спросила Лара. О гипнозе она однажды читала в популярном романе.

Размытая фигура канцлера обрела чёткость, когда она услышала его мелодичный голос:

— Как бы абсурдно это ни звучало, мне пришлось тебя усыпить, чтобы научить заклятию усыпления. — Унижающий вздох. — В жизни не встречал такой дуры… Уходим.

— Разве мы не будем её пытать? — сказал второй, совсем не мелодичный голос.

— Не вздумай! Уходим.

Лару повалили на кровать лицом в подушку, зато хотя бы развязали затёкшие руки. Прежде чем она смогла подняться, мужчины ушли и заперли дверь.

Некоторое время Лара сидела на постели в прострации. Пробуждающийся мозг напомнил о девяти убийцах, и по телу пробежала нервная дрожь.

«Они не пытались меня убить… Они измеряют мою силу! Я как подопытная зверушка! — Она оглядела комнату — ночную тьму развеивал рассвет. — Значит, я лежала в обмороке около семи часов».

Подойдя к окну, Лара чуть не застонала от разочарования. Окна выходили во внутренний дворик особняка. Даже если она разобьёт окно и будет вопить что есть мочи, её никто не услышит! Никто, кроме канцлера и его холуев.

— Что делать? — терзалась она. — Ждать, пока кто-нибудь покажется в окне напротив и обратить в животное? А толку? Да и далеко…

Панель внизу двери опять сдвинулась. В образовавшемся окошке появилась мужская рука, которая поставила на пол небольшой круглый поднос. Лара кинулась к двери, но панель уже захлопнулась, а с её стороны она никак не сдвигалась.