Скажи мяу, ведьма 2, или Дорога проклятых кошек

Глава 18. Чудовище

Когда граф вооружился кочергой, Эрхарт и Эрнестина подскочили с кресел, а Лара поняла, что обречена. Кочерга была слишком близко…

— Он её убьёт! — вскричала Эрнестина, бросаясь к Филиппу.

Лару схватили две белые руки и вжали в пелену из кружев, пахших розами. Мир вокруг затрясся. Захлопали двери. В глаза ударил яркий солнечный свет.

«Господи, я спасена!» — осознала Лара.

— Ещё один безумец на мою голову, — сокрушённо доносилось сверху. — За что мне это наказание?..

Сзади послышался оклик Эрхарта:

— Эрнестина!

«Главное, чтобы за нами граф не погнался!»

Девушка обернулась, не выпуская Лару из рук.

— И за этого умалишённого ты собирался выдать меня замуж?!

— Не стоило убегать так поспешно, граф может обидеться.

— Что мне его обиды? — отозвалась Эрнестина, шагая к карете. — Ты видел, как он смотрел? Ещё мгновение, и он бы убил это несчастное животное!

Они сели в неприметную карету без каких-либо украшений. Сестра посадила Лару на колени, а брат постучал в потолок, чтобы кучер трогался. Когда экипаж проезжал по мосту, Лара с волнением выглянула в окно — на берегу стояла Адская Тьма. Их глаза встретились.

— Айхельштарк пережил невероятное происшествие, — доверительным тоном сказал Эрхарт. — Говорят, он был заколдован какой-то ведьмой, после чего слегка повредился рассудком.

— Слегка?!

— Будь милосерднее. Граф — очень выгодная партия.

— Подумать только, — твердила Эрнестина, — в наше просвещённое время кто-то ещё верит в ведьм, оборотней и колдунов! В мире, где уже жил и работал Коперник, Декарт, Галилей…

— Послушай, сестрица, ты бы помалкивала о своих умозаключениях, — посоветовал Эрхарт, — а то тебя и так никто не любит.

— Я за графа не пойду, уж лучше в монастырь! Он, бесспорно, душевнобольной.

— Зато богатый.

— Вот сам за него и выходи!

Брат испустил безнадёжный, полный печали вздох — и заголосил:

— ЧЁРТ ПОБЕРИ, Я КОГДА-НИБУДЬ ВЫДАМ ТЕБЯ ЗАМУЖ ИЛИ НЕТ?!

Лара со своим чутким слухом едва не оглохла. Эрнестина растерялась, но только на миг.

— Ты похож на торговца, который не может сбыть лежалый товар, и мне как женщине это глубоко неприятно.

— Ты и есть товар, — чуть успокоился Эрхарт. — Лежалый и невыгодный товар. Слишком ценный, чтобы выбрасывать, и слишком дорогой, чтобы кто-то согласился его купить!

Лара не сомневалась, что Эрнестина заплачет. Однако, посмотрев наверх, она увидела, как сжались челюсти девушки и скривился нежный вишнёвый рот.

— Тогда покончим с этим! — заявила она. — Больше никакого сватовства. Сыта по горло, полно! Выйду замуж за первого, кого полюблю, невзирая на его родовитость, капиталы и выгоду!

— Ты ума лишилась? Бесчестить наше имя вздумала?

— Но я больше не в силах так жить!

— Не в силах она… А я разве в силах? Вся молодость положена на то, чтобы продать тебя и не продешевить!

— Ты говоришь, как сводник! — ахнула девушка.

— Что ты вцепилась в эту блохастую кошку? Выброси её немедля! — Эрхарт потянулся к Ларе, и ей понадобился весь запас терпения, чтобы не зашипеть.

— Руки прочь от бедного животного! — воспротивилась Эрнестина, закрывая Лару накидкой.

— Ты сказала «прочь»?!

Та, будто испугавшись своей дерзости, смягчила тон:

— А если с ней что-нибудь случится? Смотри, какая она славная, голубоглазая… Я спасла эту кошку — следовательно, несу за неё ответственность.

«Какая добрая девушка, — изумилась Лара. — Неужто среди знати тоже бывают добрые люди?»

Подобно всем простолюдинам, она относилась к дворянам как к бесполезным дармоедам. Самыми смешными историями среди её деревенских знакомцев считались те, в которых некий напыщенный аристократ попадал в беду, желательно смертельную. И вот Лара собственными глазами видела аристократку, опровергавшую все её представления об этом сословии.

— Твоя ответственность — слушаться меня, негодная! — рявкнул Эрхарт. — Выброси, тебе говорю! — И он вырвал Лару из рук сестры, чтобы в тот же миг швырнуть на дорогу.

Лару спасло лишь то, что лошади бежали рысью, а не галопом.

Больно ударившись о мостовую, она немного полежала на дороге. Потом отползла к обветшалому деревянному дому, чтобы не угодить под колёса экипажей, и осмотрелась.

Городские ворота с усыплённой стражей остались позади. Лара обнаружила себя в трущобах на окраине Кемница, но до трактира было ещё не близко.

В голову, как змеи, вползали мрачные мысли: «Андреасу и Мерле грозит опасность. У самой передняя лапа болит, а надо как-то идти… В замок мне возвращаться нельзя… Я в тупике…»

Она понурилась, взгляд упал на серый свалявшийся хвост. Сердце сдавила острая жалость к себе, глаза увлажнились от слёз.