Скажи мяу, ведьма, или Дом проклятых кошек

Глава 6. Огненная бездна

К связанным ногам приближался огонь. Сначала пальцам было тепло, потом горячее, наконец жар стал таким нестерпимым, что хотелось кричать, но не выходило. Немота сковала горло, а где-то рядом запахло палёной кожей. О том, чья это кожа, даже думать было мучительно. Все попытки вырваться и отстраниться от пламени, лизавшего ноги, были тщетны. Боль нарастала. Поглощала.

«Только бы это скорее закончилось, только бы...»

— Лара! — прорвался сквозь боль резкий голос.

— М-м? — не открывая глаз, промычала та.

— Всё дрыхнешь? А коза стонет!

Лара подскочила на кровати, увидав над собой лицо рассерженной бабушки. Но это всё равно было лучше кошмара, где её сжигали на костре. За долю секунды Лара осознала страшное — бабушка в её комнате, а Андреас... Она повернула голову, того рядом не было.

«Хвала небесам!»

— Не проснулась ещё? Спускайся живее, козы давно заждались, — проворчала бабушка, покидая комнату.

Лара не верила своему счастью — бабушка не застала Андреаса. Она прижала руку к груди, чтобы успокоиться, и огляделась вокруг.

— Ты где?

— Здесь я. — С другой стороны кровати показалась лохматая макушка. — Вовремя успел на пол скатиться. А ты тоже хороша, спишь как убитая.

— Извини. Тебя превратить?

— Погоди, пока не превращай. — Юноша плюхнулся на кровать и с сомнением посмотрел на Лару. — Если я скажу тебе заклинание, которым делают коньяк, ты сможешь его запомнить и сходить за водой?

— О боже, Андреас...

— Я понимаю, вопрос глупый, тем более с учётом твоей памяти. Но у меня, наверное, похмелье — голова раскалывается...

— Зато у котов похмелья не бывает. Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

Перед Ларой вновь сидел её милый кот, только ужасно недовольный.

— Ну наконец-то. А я даже соскучилась по тебе такому, — призналась она, погладив его между ушами.

Кот её нежности не оценил и, дёрнувшись в сторону, спрыгнул на пол.

— Злишься, что я превратила тебя без твоего разрешения? — насмешливо спросила Лара. — Подумаешь, важный какой...

Андреас ответил горловым, полным раздражения воем и выскочил из комнаты.

Лара тем временем расчесала волосы и спустилась в кухню. Понюхав наколдованную похлёбку из чечевицы, она с надеждой посмотрела на бабушку.

— К ней бы перца.

— Ишь ты. Обойдёшься. Ступай в сарай козу доить.

Козетта встретила её гневным блеянием. Лара вспомнила их вчерашний разговор и сказала:

— Прости. Обещаю, я буду осторожнее.

Но как бы осторожно она ни сцеживала молоко, Козетта взбрыкнула (причём в тот миг, когда Лара ожидала этого меньше всего) и опрокинула почти полный подойник.

— Козетта! — в ужасе воскликнула Лара, наблюдая за тем, как белая пенистая жидкость медленно заливает дощатый пол.

Вероятно, её голос прозвучал так громко, что был слышен даже в доме.

— В чём дело? — Бабушка с суровым видом заглянула в сарай.

Лара пыталась сеном прикрыть молочную лужу, но было поздно.

— Вот ведь гадина! — взревела бабушка, после чего схватила козу за рога и потащила во двор.

Козетта упиралась, пока хватало сил, отчаянно взрыхляя копытами землю. Не поднимаясь с колен, Лара обняла козу за круп.

— Помилуй, не колоти её!

— Ты-то чего взялась защищать эту стерву? — недоумевала бабушка.

— Потому что она не виновата. Это я. Я по дурости своей уронила подойник!

— Лара, ты врёшь!

— Нет, не вру!

— Ты сказала: «Козетта!», я слышала.

— Я сказала: «Извини, Козетта!»

На мгновение бабушка обомлела.

— С чего тебе извиняться перед козой?

— С того, что я пролила её молоко, и значит, все её страдания были напрасными.

Козетта издала заунывное блеяние, будто соглашаясь. Бабушка удивлённо взглянула на козу и разжала пальцы.

— Лара, твой гуманизм загонит тебя в могилу раньше срока, так и знай. Нельзя быть такой дурной и доброй одновременно!

— Я не добрая, я справедливая, — пробормотала Лара.

— Но всё равно дурная! — Бабушка поспешила в дом. — Что за вздор — извиняться перед животным? Ты б ещё с цветами говорила, бестолочь...

Едва бабушка закрыла дверь, Лара холодно повернулась к козе.

— Ты теперь моя должница, поняла?

Козетта всхрапнула. В тот день она почти не вредничала.

После обеда Лара вышла во двор.

— Кс-кс, ты где?

Никто не отозвался.

— Андреас, где пренаглая твоя морда?

Обойдя вокруг дома, Лара увидела, что кот царственно возлежит на нижней ветке яблони.

— Ты чего не откликаешься? Совсем зазнался?

Она принялась стаскивать кота с дерева, но тот впился когтями в ветку и надрывно, с чувством заорал.

— Не ругайся. Дело у меня к тебе.

Андреас сдавался с боем. Правда, больше досталось яблоне — его когти исполосовали длинными царапинами всю кору. Пока Лара несла кота в свою комнату, он попытался укусить её за руку, но, слегка коснувшись клыками кожи, передумал. Наконец она выпустила питомца на кровать и накрыла одеялом так, что снаружи оставалась только его неприветливая морда.

— Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях!

— Чего надо? — спросил Андреас, уже в человеческом виде.

— Тсс, тише! — Лара приложила палец к губам. — Бабушка может услышать тебя со двора.

— Тогда зачем было так рисковать? — Юноша откинул одеяло, но, вопреки опасениям Лары, на нём красовался наряд обедневшего дворянина.

— Почему ты одет?

— Сам не знаю. Наверное, если при обращении в животное на тебе была одежда, то она остаётся и при следующем обращении в человека. Очень удобно, только чешется всё.

— Так вот почему от тех паршивцев остались одни кони, ни шляп, ни шпаг... — вспомнила Лара. — Скажи, ты не видел, куда бабушка положила нынче книгу?

Андреас поскрёб ногтями под подбородком.

— С самого утра об этом мечтал.

— О том, что я спрошу про бабушку?

— Делать мне нечего — за бабкой твоей следить. Шею почесать мечтал.