Сказительница

Глава 26. На разных планах бытия

Пустынные острова, центральный храм бога Кардоса

— Сын! — Глас бога Тьмы загрохотал так, что стены вокруг жреца гулко задрожали. — Наследница жива. Найди и убей её. 

Кардориан вздрогнул от неожиданности и недоверчиво затряс головой, его уродливая борода метнулась из стороны в сторону, будто вторя ему:
— Как жива? Но я не чувствовал её в Гардариан, когда Арринарра и Тальриэль посмели так дерзко напасть на меня и помешать моим планам! Их кровь от крови не могла выжить!
— Ты заблуждаешься, болван! Не пойму, в кого ты такой недалёкий! Вот мерзость, и зачем я выбрал подопытным материалом человечку! Чем думал?! 

В Зале резко похолодало, тьма зазвенела вокруг и нещадно сдавила жрецу грудь. Дышать становилось всё труднее.
— Прости, что посмел перечить тебе, мой бог! — Он судорожно вздрогнул, упал на колени и заискивающе пролепетал: — Если ты говоришь, что она жива, я найду её! Обещаю! И уничтожу, наконец, весь их род единым махом.
— Глупец! Если подведёшь меня снова, я самолично сотру тебя с лица Гардариан. — В голову и грудь преклонённого жреца полетели мелкие иглы мрака. Кардориан наблюдал за ними с гримасой боли, смешанной с удовольствием. Чувствовал, как они растворяются в нём, даруя больше сил, наполняя яростью и желанием отомстить. «Арринарра ещё ответит за то оскорбление!» 

***
Тем временем у демиургов

Двое творцов удобно сидят на полотне пространства, уложенного в мягкие складки в неком подобии кресел. Взгляды их обращены к небольшому светящемуся шару, подвешенному в воздухе между ними. Девушка со звёздами в волосах не выдерживает и вздыхает. Чернобровый, но седовласый мужчина переводит взор на неё, нервно покусывающую губы, и хмурится:
— Что-то ваш Кардос заигрался в войнушку, тебе так не кажется? 
— Я нашла для него противовес. 
— Кого? Эту малышку сказительницу? — Он приближает её изображение движением двух пальцев и рассматривает повнимательнее. Хмурится.

Девушка спокойна и даже кажется чем-то довольной:
— Я дала ей силу дракона и пробудила спящую кровь обоих родов. У неё есть все пять стихий! Теперь ей под силу справиться с ним. 
— Пусть сначала справится с собой. Хорошо, Совет Демиургов пока не будет вмешиваться в твой аттестационный проект. Всё-таки ты столько сотен лет в него влила. Но если баланс света и тьмы нарушится ещё сильнее, этот мир придётся уничтожить или обнулить в спирали эволюции.

Тут говорящий делает паузу и продолжает:
— И помни, отныне ты не имеешь возможности напрямую вмешиваться в судьбы обитателей Гардариан. Только опосредованно, через богов и избранных. Чаши весов должны прийти к гармонии сами. Иначе результат не будет засчитан. 
— Я помню, профессор! Благодарю! — Звенит от облегчения и радости колокольчиковый голос нашей златовласой знакомой. — У них всё получится! 
— Ну что ж, раз ты так веришь в них, я тоже тебе поверю. Лети, малышка! Тебя, кажется, уже дожидается твой сосед по парте! 
— Спасибо, спасибо! 

Учитель усмехается в усы, когда Элли выскакивает за дверь: «Как же всё-таки медленно взрослеют демиурги. Как ребенок, право слово! И так похожа на мать!

***
Галэрия. Эльфийская академия целительства

Я сидела на теории защитных плетений и никак не могла отойти от шока: «Почему Вин не рассказал мне всю правду про сказителей? Про мою силу? Ведь он наверняка знал! Раз неоднократно перемигивался с ректором и делал внушения Инии. Почему? Неужели чтоб защитить меня?»

Лекцию вёл старенький, если вообще можно так сказать про остроухих, весь седой, но восхитительно ладный эльф. Да и уши, по большому счёту, были ещё менее заметными, чем у Дириниэля. 

Его невероятную гармонию не портили ни проступившие неглубокие морщины, ни прозрачная белизна спускавшихся к коленям волос. Я даже представить раньше не могла, что такое бывает! А его голос — это вообще нечто особенное.

Как бархатно он звучал! Кажется, кровь сказителей по нему тоже немного прогулялась, я ощущала это всем сердцем. Он чертил примеры схем защитных плетений, а я слышала в них музыку. Невероятно! По партам пробежал шепоток, что ему уже больше двух тысяч лет! 

После того, как учитель отпустил нас с урока, я подошла поближе, чтобы поблагодарить его за урок. Однокурсники уже убежали на полдник, ведь впереди было выступление ректора. И тут мне безумно захотелось упасть перед этим благородным эльфом на колени и попросить его благословения. Что я и сделала. 

Маэстро До’Оре Тириндейль только лишь и успел, что удивиться: 
— Ну что ты, внучка...

В этот момент в кабинет ворвался Виндорр и, как гром среди ясного неба, заявил:
— О, ты уже познакомилась с прадедом, отлично! А теперь тебе нужно перекусить перед нашей тренировкой или ты рискуешь пропустить вечеринку в драконьей башне.

Пока я пыталась осознать родство с этим чудесным, но совершенно незнакомым ещё час назад эльфом, новоиспечённый дедушка смотрел на моего дракона ошарашенными глазами, а тот никак не понимал, что он такого сказал.

Молчание разливалось по комнате как мой любимый туман. 

А нет, это и правда был он. Я увидела в своей дымке истины, что мой отец и правда принадлежал к древнему роду сказителей. И хотя в нашей семье ещё остались эльфы, их дар находится в зачаточном состоянии, и песни других существ они не слышат. Помимо деда у меня оказалось и много других сородичей. На этом поток информации остановился. 

И что же я сделала, тотчас как вышла из состояния прострации? Правильно! Конечно же, очередную глупость! Первым, что я ляпнула было:
— Вин, почему ты мне не сказал, что моя магия так редка? Я чуть не проболталась на лекции маэстро Иллинириэля о том, что я сказительница!

Выражение лица прадеда не несло ничего кроме шока. Вин же вдруг скромно потупился и начал вяло мямлить о том, как хотел меня защитить. «Ага! — Вскинула брови я: — Вот оно, началось!  Точно запрёт. Ну что же, пойдем ва-банк!»— Маэстро Араниэль, ой, то есть, простите, прадедушка, лекция была просто восхитительной, я только и любовалась чёткой ритмикой схем: как гармонично они звучат и как явно в них слышна ваша собственная песня.