Сказительница

Глава 43. Виндорр в гневе

«Р-р-р-р, ненавижу бегать её искать! И ведь совершенно не получается жить как-то по-другому! Она не оставляет мне выбора! Прикорнул-то на пару минут, а её — неделю лежавшую пластом — уже и след простыл! Ну это надо же, какая прыть!

Я слишком зол, мне нужно успокоиться, сесть помедитировать, пока мой огонь не взорвал здесь всё. Ом-м-м-м! Гр-р-р! Нет, видит Мать Драконов, я старался! Никакая медитация не поможет, когда я точно знаю, что моя пара сейчас растеряна, недоумевает и даже немного паникует! Пора бежать к ней!»

Вин шёл, почти мчался по следу — едва уловимому аромату волос любимой. А сердце всё ярче и яснее натягивало нить в её направлении. Он стремился к ней уже не по наитию, а чётко видя пульсирующую жилку их связи. 

По дороге столкнулся с Дириниэлем — тот только вернулся с учёбы и ещё не беседовал с беглянкой. Расставшись с ним у столовой, маэстро мельком бросил, что они с Тин присоединятся чуть позже. Дракона немного напрягло то, что след вёл к тронному залу. Но когда внутри его шаловливой пары не обнаружилось, он чуть не помешался и рванул напрямую, доверяя ощущениям. Нашёл за троном какую-то секретную дверь, напугав своим напором проходящую служанку, и выбежал в сад. 

На него тут же уставилось четыре пары эльфийских глаз. И сколько бы его зверю не казалось, что Тин именно дракайна, её кровь эльфийской сказительницы упрямо твердила обратное. 

Черноволосый дракон остановился как вкопанный: «Как же она похожа на прадеда и даже на Властителя с его супругой! А ведь породнились они после её рождения! Хотя какая разница, она всё равно принадлежит ко второму наследному дому. Ну да, ушки у них, конечно, совсем не эльфийские, оно и к лучшему, проще прятать. Но стать, грациозность, огромные миндалевидные глаза, хрупкость и какая-то душевная тонкость — несомненно, в ней именно от них.

А её мать же была на четверть сказительницей? А отец лишь на четверть драконом. Исходя из простой математики, в Тин всего поровну. И обе её грани проявлены, несмотря на то, что дракон её отца даже не вылетел, а сказители в них обоих так до конца и не пробудились. Интересный расклад. Явно без вмешательства высших сил не обошлось, не похоже это на случайность! 

И что же со всем этим знанием делать мне? Ведь ей явно светит множество испытаний и приключений, а вспоминая о пророчестве, так и вовсе. И я хоть и готов всё пройти за неё, но спрятав жену в родовом замке, всё равно не смогу победить зло в одиночку. Да и она мне этого никогда не простит! Её сила уникальна, придётся это признать. Но без меня она тоже не справится. И ещё столькому важному нужно научить мою хрупкую пару. 

К тому же, несмотря на гнев зверя, постоянные медитации и попытки не придушить её, мне важно, чтобы она не просто была в безопасности. Но также и доверяла мне, а не закрывалась, как перед похищением. Я хочу всегда слышать её, чтобы никогда больше не потерять своё сердечко. Ох, она из меня веревки вьёт своими океанскими глазами. Вот что за чертовка!»

***
Тин

Драконище громогласно ворвался в сад и завис. Таращился на всю нашу честную компанию, долго мной в открытую любовался и молчал. Я его не торопила: авось успокоится за это время. Хоть и все правила приличий он уже нарушил. Что поделать, это мой маэстро, он такой. Придётся моей новой семье потихоньку привыкать к подобному кадру. Отправила ему — издалека так — смягчающего звучания, обнимая всей душой. 

Переглянулась с Тилинириэль и уточнила у неё:
— Простите, майстрисса, а где здесь можно полетать и попрактиковаться? Мы с маэстро Виндорром давно не занимались щитами и прочими техниками, а мне бы голову проветрить перед предстоящим посвящением. 
— Посвящением? — подозрительно зыркнул Вин. 
— Я чуть позже всё расскажу, — мягко выдохнула в ответ и снова повернулась к Её Светлейшеству.

Она заявила, что лес и горы в нашем распоряжении, и всё закрыто защитным пологом — хоть улетайся. Я радостно потёрла ручки, вежливо со всеми распрощалась, обещая, что мы вернёмся к обеду, и потопала к лесу, махнув в сторону Виндорра уже почти распустившимися волосами и рукой. 

Он же почти оттаял, так что тоже раскланялся и

крался за мной как дикий зверь на охоте. Я спиной чуяла весь коктейль его эмоций и наслаждалась этой близостью и открытостью, хоть немного и шалили нервишки. 

Как только мы отошли достаточно далеко, я повернулась и — аккуратно так — заглянула ему в глаза. И тут же пропала.

Смотрю в самую глубину его души, а сердце обливается кровью: как же он переживал за меня, как испугался! И не понарошку, а по самому, что ни на есть, настоящему! Он боялся никогда меня больше не увидеть, клял себя последними словами и всё равно в итоге понял, что меня не запереть, что я — вольный ветер. Как же это чертовски приятно! 

И, ощущая глубочайшую веру в моего дракона, я распахиваю ему в ответ свою душу, чтобы поскорее смыть с себя остатки недоверия и боли, обиды, да той непрошеной тоски. Безграничная любовь омывает сердца, распахивая их ещё глубже, навстречу друг другу. Я растворяюсь в этом потоке каждой своей клеточкой, всей собой. И ощущаю, что он также полностью присутствует в этом слиянии.

Наши источники переплетаются и обмениваются силой. И в этом Вин полностью восстанавливается от своих тревог и восполняет многие часы сна. Я же получаю истинное наслаждение и купаюсь в его восторге. 

В какой-то момент наши драконы в один голос издают оглушительный рык, и мы отмираем. И, улыбаясь друг другу, одновременно меняем ипостась. 

Над старейшими лесами в Гардариан и тончайше-хрустальными горными вершинами, поражающими своими хрупкостью и мощью одновременно, взлетает пара влюблённых драконов. Жемчужно-белая, недавно пробудившаяся, древняя дракайна, отливающая на свету всеми цветами радуги в перламутре. И иссиня-чёрный огромный красавец-дракон. 

Я чувствую одновременно и его любование мной, и своё — им. На сердце становится нереально хорошо. Мы, с довольными мордами, радостно парим в воздухе, вызывая крыльями спиральные вихри. А потом решаем пошалить и снова играем в салочки в небе.