Сказка на вырост

Кот Учитель

Дорога к Кабинету Лесной Словесности оказалась самой обычной, если не считать того, что тропинка то и дело норовила свернуть в сторону, мох под ногами ворчал что-то невнятное о «топтании без спросу», а деревья, старые и мудрые, перешёптывались вершинами, обсуждая незваную гостью. Аленка, которая вызвалась проводить учительницу к Коту Учителю, шла впереди, легко скользя между соснами, и её светлые волосы то и дело вспыхивали. Присмотревшись, Маргарита Павловна поняла, что по ним скакали зайчики: с лапками и ушками, как настоящие, только солнечные.

«Интересная женщина… И взгляд у неё… цепкий», – вспомнились Маргарите Павловне слова, подслушанные в банном пару. Она нервно поправила платок и на всякий случай проверила, не разошёлся ли шов на новом сарафане. Глупо, конечно. Она шла на деловую встречу, а не на свидание. Хотя (она не хотела в этом признаваться даже себе) образ Кота Учителя необъяснимо притягивал и как-то странно волновал душу, внезапно оказавшуюся романтичной!

Кабинет Лесной Словесности располагался в дупле исполинского дуба, такого старого, что, казалось, он помнил ещё первых леших и первых учеников, которые путали «жи» и «ши». Вход был обрамлён резным наличником с замысловатыми узорами, изображавшими кошек, играющих с клубками-буквами. На двери висела аккуратная деревянная табличка с выжженной надписью: «Кот Учитель. Приёмные часы: когда проснусь. Вход с задранным хвостом воспрещён».

Алёнка робко постучала.

– Пр-р-роходите, – донёсся из-за двери неторопливый низкий голос с ленивой, чуть раскатистой «р».

Они вошли. Маргарита Павловна замерла на пороге, поражённая. Внутри дупло было гораздо больше, чем казалось снаружи. Высокие полки, вырубленные прямо в древесине, были заставлены фолиантами в переплётах из бересты и змеиной кожи. Уютно пахло старыми книгами, чернилами и шерстью. У дальней стены стоял массивный стол, вырезанный из пня, заваленный стопками берестяных свитков и гусиными перьями. И за этим столом…

На бархатной подушечке, свернувшись калачиком, дремал огромный полосатый кот в очках с круглыми стёклами. Очки съехали на самый кончик носа, одно ухо подрагивало. Рядом, на отдельном суку, в клетке сидел тот самый филин, которого Маргарита Павловна видела в пару. Он смотрел на вошедших укоризненно и глухо ухал:

– У-ху… Спит. У-ху…Нарушители распорядка…

Кот приоткрыл один глаз, блеснувший из-за стекла очков изумрудным огнём.

– Фил, не драматизируй, – лениво произнёс он. – Я не спал, я медитировал над бездной безграмотности. Или дремал. Грань тонка.

Он медленно потянулся, выгнув спину, и встал. Маргарита Павловна снова поразилась его размерам и красоте меха. Это был кот, с которым при желании можно было бы не только обсудить правописание, но и разделить диван в холодную зимнюю ночь... Маргарита Павловна густо покраснела от этой двусмысленности, невесть зачем залетевшей к ней в голову.

– Алёнка, я так понимаю, это и есть наша… гостья? – голос Кота был мягким, тягучим, обволакивающим...

– Маргарита Павловна, – представилась учительница, стараясь придать своему голосу твёрдость. – Учитель русского языка и литературы из… из-за черты.

– Да-да, мне доложили, – Кот Учитель грациозно спрыгнул со стола и обошёл её вокруг. Его хвост, пушистый и с темными полосами, извивался в воздухе, как вопросительный знак. – «Летописица», значит? Прислана по расписке Рукомойникова? Интересно. Я ожидал кого-то… более брутального или, на худой конец, с папкой потолще.

– Моя папка, – с достоинством произнесла Маргарита Павловна, – содержит лишь черновые наброски. Основной материал я держу в голове.

– О-хо-хо! – просиял Кот. – Держит в голове! Слышишь, Фил? Не на бересте, а в голове! Хорошая умная голова – нынче редкость в наших краях, особенно на плечах интересной женщины...

"Это он что, флиртует?" – в панике подумала Маргарита Павловна. Она совсем растерялась: ей и мужчины-то давно комплиментов не делали, а уж коты и подавно! Как же себя вести, чтобы и невоспитанной не прослыть, и легкомысленной не выглядеть. Но кот как ни в чем ни бывало продолжал:

– Ну, что ж, присаживайтесь, голубушка. Алёнка, можешь быть свободна. И закрой дверь, а то Леший опять подслушивать будет. Если узнает, что у меня в гостях дама, да еще иноземная, сразу примчится. Ему, видите ли, «подпитка из реальной жизни» нужна.

Алёнка, не обращая на энергичную жестикуляцию Маргариты Павловны, умоляющей ее остаться, смущённо кивнула и выскользнула за дверь. "Летописица" осторожно устроилась на предложенном ей чурбане, обитом мягким мхом. Кот Учитель вновь запрыгнул на свой стол и уселся напротив нее, положив хвост перед собой, как скипетр.

– Итак, дорогая Маргарита Павловна, – начал он, сложив лапы на столе. – Чем могу быть полезен? Я полагаю, вы пришли не просто полюбоваться на мою скромную персону?

Он выразительно прищурился, кокетливо склонив голову набок.

– Я пришла с деловым предложением, – четко произнесла Маргарита Павловна, стараясь не обращать внимания на ужимки Кота Учителя. – Я хочу создать в Заповедной Музей Сказочного Искусства.

Она выложила всё: свои впечатления от кикиморы, бани, рассказы о гуслях-самогудах, коврах-самолётах и частушках Бабы-Яги. Говорила увлечённо, горячо, забыв о смущении. Кот Учитель слушал её, не перебивая. Лишь изредка кончик его хвоста дёргался, когда она упоминала особо вопиющие, с его точки зрения, случаи безграмотности в сказах.

– …и я уверена, – закончила она, – что такой музей вернёт вас из забвения! Люди увидят, что вы – не блеклые картинки из сборников, а живая, яркая, самобытная культура!

Кот Учитель помолчал, глядя на неё поверх очков. Его взгляд был пронзительным и очень умным.

– Музей… – наконец произнёс он. – Гм. Амбициозно. И, надо признать, не лишено изящества. Вы предлагаете не просто описать наши обычаи, а выставить их на всеобщее обозрение. Сделать достоянием… публики.