Сказка на вырост

Экстренный совет, или Собрание невероятных личностей

Известие о созыве Экстренного Совета по Культурному Возрождению разнеслось по Заповедной со скоростью сплетни в школьной раздевалке. Кот Учитель, не теряя достоинства, несмотря на фрак и монокль, развил бурную деятельность. Он поручил Алёнке и русалкам разнести «пригласительные» — закрученные в трубочки листья кувшинок с аккуратно выведенными волшебными чернилами словами. Кузьма, ворча, но с огоньком в глазах, с другими домовыми принялся выставлять возле дуба лавки и пни для предстоящего собрания.

Маргарита Павловна, тем временем, переживала настоящую педагогическую лихорадку. Она сидела на завалинке, уставившись в свою пластиковую папку, на обратной стороне квитанции за июльскую электроэнергию она чертила схему будущего музея.

«Зал Лесного Фольклора… Секция Водной Стихии… Галерея Воздушных Видений… Отдел Прикладного Шаманизма… — бормотала она, с наслаждением выписывая каллиграфические заголовки. — Нужна интерактивная зона! Может, «Уголок Живой Грамматики», где посетители сами смогут составлять заклинания?»

Её прервал мягкий до мурашек голос Кота Учителя:

– Коллега, я восхищён вашим энтузиазмом, но предлагаю пока сосредоточиться на выживании. Наши будущие единомышленники уже на подходе. И, судя по звукам, не все в настроении.

Действительно, с разных концов Заповедной доносились треск ломаемых веток, всплески воды и отборная ругань, знакомая Маргарите Павловне по редким вылазкам в учительскую после особенно неудачных открытых уроков.

Первым, словно разъярённый медведь, которого потревожили во время спячки, ввалился Леший. Здоровенный мужик, до самых глаз заросший рыжей бородой. Если б не слегка косящие черные глаза и низкий, как у неандертальца, лоб, был бы вылитый Карл Маркс — именно так решила рассматривающая его во все глаза Маргарита Павловна.

– Кот! – проревел Леший, отряхивая с плеча сонного дятла. – Ты там совсем с катушек съехал? Какой ещё музей? Я по лесу с утра пораньше шёл – уже все тропинки перепутаны, и муравейник в форме кувшина слеплен! Это что, новая культурная программа?!

— Не кувшина, а амфоры! — обиженно пискнула полуденница.

– Успокойся, дорогой, – парировал Кот, подражая кикиморе и лениво поправляя монокль. – Это просто Алёнка тренировалась перед открытием. Осваивает авангард.

– А мне вот интересно! – раздался звонкий голос, и из-за спины Лешего, грациозно обходя лужицу, появилась Баба-Яга. На сей раз она была в том самом «праздничном» сарафане – таком пёстром, что у Маргариты Павловны зарябило в глазах. На голове красовался цветастый платок с огромным алым бантом, смахивающим на гигантский мухомор. – Чего это наш Котик так вырядился? Только из природной скромности не буду уточнять...

Она поискала хитрыми глазами Маргариту Павловну, встретилась с ее строгим взглядом и решила от греха сменить тему:

— Я, между прочим, частушки новые сочинила! Целый блок про музейные ценности! Хотите, спою?

– Позже, Ягуся, позже, – поспешно сказал Кот. – Сначала нужно утвердить концепцию.

– Концепцию, говоришь? – из пруда, с тихим бульканьем, вынырнула лысая голова в тине. Водяной, Семён Семёныч, тяжело выбрался на берег, с него ручьями стекала вода, образуя тут же новую лужу. – А у меня концепция простая: сырость, прохлада и полумрак. И чтобы ни одного солнечного зайчика! Иначе я весь, как тот рак… ну, в общем, цвет поменяю!

– Не волнуйтесь, Семён Семёныч, – успокоила его Маргарита Павловна, выходя из-за дуба и попутно делая в записях пометку: «Зал Водяного – ультрафиолетовые лампы запрещены, обязательны увлажнители». – Мы учтём ваши пожелания.

Тут же, словно из-под земли, выросла сухонькая фигурка кикиморы Марьи Игнатьевны. Она нервно теребила край своего платья.

– А я ковриков из тины навязала! Все с ликами наших, заповедных...– прошептала она, заливаясь краской. – Вот, например, Леший. Правда, красиво?

На большом коврике из тины красовался портрет Лешего с выпученными глазами из ракушек. Волосы и бороду Марья Игнатьевна любовно выткала из рыжей осоки, фантазийно украсив кудрявые локоны крупными ягодами клюквы.

Леший, увидев это, смущённо хрюкнул и начал с небывалым интересом разглядывать собственные лапти, а Баба Яга восхитилась:

— Ну ты, Игнатьевна, даешь! Как живой!

Вскоре поляна перед дубом заполнилась другими обитателями. Свои места вокруг импровизированной трибуны заняли задумчивый овинник Овсей, суровый банник Лукьян (он пришёл с собственной кадкой и сидел в ней, скептически булькая), несколько кокетливых русалок, которые тут же принялись расчёсывать волосы костяными гребешками и томно вздыхать в сторону красавца Кота, чем вызвали раздражение Маргариты Павловны. Последней пришла парочка болотников и скромно расселась в тени дуба в заднем ряду.

– Ну, кажется, все в сборе, – объявил Кот Учитель, взобравшись на самый большой пень. Его монокль торжествующе сверкнул. – Уважаемые коллеги по фольклору! Мы собрались здесь по инициативе нашей уважаемой летописицы, Маргариты Павловны, дабы обсудить проект, способный вернуть нам былую славу и, что важнее, силы! Речь идёт о создании Музея Сказочного Искусства Заповедной!

Он сделал паузу, ожидая оваций. Вместо этого его встретили молчанием, прерываемым лишь бульканьем Лукьяна и томными вздохами кикиморы.

– И что, нас там, как чучела, выставят? – мрачно спросил Леший. – Под стекло? С табличкой «Леший, сем. Лесных, хар-р скверный»?

– Вовсе нет! – парировала Маргарита Павловна, вставая рядом с Котом. Её учительский опыт подсказывал, что пора брать инициативу в свои руки. – Мы выставим то, что вы создаёте! Ваше искусство! Ваше творчество! Элементы сказочного быта!

– Мой быт – это болото, – хмуро заметил Водяной. – Выставлять его – только посетителей распугивать.

– Но ведь можно сделать его привлекательным! – воскликнула учительница. – Представьте: «Инсталляция “Тайны Тихой Заводи”! Арт-объект “Голоса Болот”!»...