Сказка наоборот, или как Сергей ведьмой стал

Глава 17

Появление людей в форме стрельцы восприняли по-своему.

— Боярин! — гаркнул один из стрельцов, хватаясь за бердыш. — Стражники! Чужие, не наши! В броне чёрной! Брать их?

— Стоять! — рявкнул воевода, но сам положил руку на шестопёр. — Погоди, разберёмся. Может, это местные дети боярские? Форма у них странная, но важная. Видать, большие люди.

Полицейские, увидев вооружённых людей в исторических костюмах, синхронно положили руки на кобуры.

Молодой полицейский открыл рот и закрыл. Потом повернулся к старшему.

— Петрович, — сказал молодой, косясь на стрельцов, — а театральным можно с топорами ходить? Это ж холодняк, наверное. Разрешение нужно?

— А хрен их знает, — честно ответил Петрович. — Это из театра, и реквизит у них качественный. А у нас с театром вроде договор о сотрудничестве. Или не с театром... С филармонией? Ладно, потом разберёмся. Ты пока не дёргайся.

Воевода, услышав незнакомую речь, но уловив властные интонации, шагнул вперёд и важно пробасил:

— Мир вам, незнакомые стражи! Я — воевода Добрыня, слуга царя нашего батюшки. Ищем мы царицу, что из дворца сбежала. Не видали?

Петрович выслушал эту тираду, почесал затылок и устало произнёс:

— Заявление о пропаже через трое суток принимаем. А если сбежала — так это вообще не наша компетенция. Ищите сами. Мы за сбежавших жён не отвечаем, у нас и своих беглых хватает. — Он переглянулся с молодым. — Ты понял? Сказочники, блин. Ладно, поехали отсюда, пока тут цирк не начался.

Петрович посмотрел на Лешего. Потом на Зелю. Потом на череп в руках Сергея. Потом на братков, которые стояли с видом “мы тут вообще случайно”.

— Сынки, — устало сказал Петрович, — вы где это чудо раскопали? В лесопарке, что ли? Если череп настоящий, придётся отвечать.

— Настоящий, — честно сказал Сергей. — Но он не наш. То есть наш, но не в том смысле. Это долгая история.

— Истории я люблю, — вздохнул Петрович. — Ладно, поехали в отделение. Там и расскажете свои сказки.

Слава с Антоном переглянулись. Идти в полицию с нелегальным оружием и подозрительным черепом? Ну уж нет.

— Слышь, командир, — начал Слава, натягивая самую дружелюбную улыбку. — Мы вообще-то свидетели. Не, ну правда. Мы просто шли мимо, увидели артистов, думали, может, помочь чем.

Они видимо не местные, заблудились, наверное.

— Ясно, что заблудились, — подтвердил Антон. — Они с этого, с фольклорного фестиваля.

Петрович посмотрел на Антона долгим, тяжёлым взглядом.

— Вы мне тут не заливайте. Я таких “свидетелей” каждый день по десять штук вижу. — Он перевёл взгляд на Сергея. — Череп конфискуем, проведём экспертизу. Если настоящий — будем разбираться.

Сергей прижал череп к груди.

Селена, почувствовав его колебания, шагнула вперёд и сказала чистым, звонким голосом, который перекрыл шум рынка:

— Уважаемый стражник. Мы не нарушаем ваших законов. Мы просто ищем дорогу домой. Череп этот — не простой. Он — память о моих предках. Без него я не смогу вернуться. Прошу вас, отпустите нас.

— Девушка, — сказал Петрович уже мягче, — я понимаю, что у вас фестиваль, ролевки, но череп — это череп. Не положено. Даже если муляж, надо проверить. Вы же понимаете.

— Понимаю, — кивнула Селена. — Тогда я пойду, а их отпустите.

Она отдала свой наполовину съеденный рожок Зеле, поправила платье, взяла из рук Сергея череп и шагнула к полицейским с таким достоинством, будто шла не в отделение, а на трон.

— Я готова, — сказала она Петровичу. — Ведите.

Стрельцы, увидев, что царевну уводят чужие люди в чёрном, чуть не сорвались в атаку.

— Боярин! — зашептал самый горячий. — Царевну крадут! Давай ударим, пока не ушли!

— Стоять, дурни! — воевода едва удержал своих людей, выставив руки в стороны. — Вы что, не видите? Она сама с ними пошла! Значит, так надо! — Он нахмурился, глядя вслед удаляющимся полицейским. — Хотя странно это. Царевна наша всегда гордая была, а тут — как пленница идёт. Добровольно.

— Может, заколдовали её? — предположил стрелец постарше, с умным лицом. — Тут же всё чужое, непонятное. Вдруг они умеют разум мутить?

Слава сплюнул под ноги и шагнул вперёд:

— Постой, командир, разговор есть.

Петрович обернулся и приподнял бровь.

— Что ещё?

— Отойдём, — Слава кивнул в сторону, подальше от толпы.

Молодой полицейский хотел что-то сказать, но Петрович махнул рукой:

— Подожди здесь, да пригляди за этой компанией.

Они отошли к пустующему лотку с овощами. Минуты две Слава что-то говорил, жестикулируя руками.

Петрович слушал, хмурился, пару раз покачал головой, потом задумчиво почесал затылок. В конце концов кивнул и хлопнул Славу по плечу.

Вернулись они почти приятелями.

— Ладно, — громко сказал Петрович, подходя к ожидающей компании. — Отбой. Девушку отпускаем. Фестиваль там у них, понимаешь, благотворительный. Для детей-сирот. Так что пусть идут.

— Петрович, ты чего? — опешил молодой. — А череп?

— А что череп? — Петрович пожал плечами. — Муляж из папье-маше. Я такие в театре видел.

Молодой, ничего не понимая, стоял хлопая глазами.

— Свободны, — махнул рукой Петрович. — Но чтоб я вас больше на рынке не видел. Поняли? Фестиваль фестивалем, а порядок соблюдать надо.

Когда они ушли, Селена медленно повернулась к Славе.

— Что ты ему сказал? — выдохнула она.

— Это, царевна, — усмехнулся Слава, — называется местная магия. Ладно, проехали.

Он подошёл к Сергею, глянул на него в упор и процедил сквозь зубы так тихо, чтобы слышал только он:

— А ты, артист, ещё на бабки попал.

Сергей молча кивнул. Спорить было бесполезно, да и не хотелось.

Слава отстранился, глянул на толпу, на стрельцов, которые всё ещё сжимали бердыши, на Лешего с Зелей, на ошарашенную Селену, на розовый киоск с Микки Маусом, на портал, который всё ещё слабо мерцал, и тяжело вздохнул.

— Ну и влипли же мы, — сказал он.

— Слав, а что теперь? — покосился на приятеля Антон.