Сказка о бумажном тигре

Чайная Лавка

Чайная лавка, которая стояла на окраине города, была давно заброшена. Однажды, говорят, случилось там что-то столь страшное, что её владелец поспешно уехал, забрав с собой всю семью.

Но историю эту, однозначно очень интересную, достоверно никто из соседей почему-то не знал, а потому и додумывал на свой лад. Слухи множились, и уже через месяц все были уверены, что лавка проклята, мол, владелец и не уезжал никуда, а там и умер, причем не абы как — от рук собственной жены.

Инициативные жители пытались лавку даже сжечь, да только городские чиновники не позволили.

Мэн Гуан знала, что слухи эти — глупость несусветная. Лавку никто не проклинал, а хозяин и правда поспешно уехал из города, когда сын его, Чжун Нин, умер от когтей лютого мертвеца...

Мэн Гуан была невестой Чжун Нина и потому знала о том горе не понаслышке. Много дней и ночей плакала она на пороге похоронного дома, молила Богов, что если уж вернуть любимого нельзя, то разве не может она отправиться следом за ним? И не важно куда: в Диюй, дорога к которому лежит через Мост Беспомощности, или на границу миров, где обитают неупокоенные души.

— Глупая, — печально улыбалась матушка, заслышав обещания Мэн Гуан не оставлять жениха и в посмертии.

Семья Чжун уехала уже на следующее утро после похоронной церемонии. Они пропали без предупреждения, даже вещи продавать не стали, только забрали все ценное.

И Мэн Гуан осталась совершенно одна: она тонула в своем горе, как только родившийся котенок в глубокой дорожной луже. Родные, считая, что ей просто нужно дать время на одиночество, старались девушку не беспокоить.

Да только это дало обратный эффект.

В ту ночь улицы были пусты, Мэн Гуан без проблем проскользнула вдоль домов, скрытая дождем. Может, кто-то ее и видел, но не нашлось глупцов, которые осмелились бы выйти на улицу во время Парада Призраков. Девушка, спеша, случайно обронила мешочек с деньгами, что висел на поясе.

Монеты покатились по дороге, быстро теряясь в лужах и грязи. Мэн Гуан досадливо цокнула: оставшиеся от сделки с темным заклинателем деньги она рассчитывала потратить более разумно.

Но времени собирать их не было.

Чайная лавка возвышалась на фоне круглой луны страшным монстром: распахнутая дверь качалась от ветра, подобно открытой пасти неведомого монстра. За круглыми окнами — темнота, в ней почти не видно очертаний предметов, но воображение и без того рисовало длинных, тонкоруких, но обязательно безликих монстров. Тени расползались по углам, проливаясь чернильными пятнами.

Вдалеке послышался тонкий колокольный перезвон, возвещающая о приближении Призрачной процессии.

От входа вглубь помещения пролегла дорожка следов из грязи, глины и почти сгнивших листьев. Неровная, она шла извилисто, словно человек, ее проложивший, был беспросветно пьян.

Мэн Гуан на миг нерешительно замерла, инстинктивно поправляя сложную прическу, но почти сразу двинулась на второй этаж. Лестница скрипела, будто вот-вот провалится под тяжестью незваной гостьи. Ещё даже не успев встать на последнюю ступень, Мэн Гуан отчётливо почувствовала землянистый запах.

Так пахло на свежевырытых могилах.

...Чжун Нин, как и обещал заклинатель, сидел у чайного столика, на циновке. Сидел смирно, сложив на коленях руки и чуть сгорбившись... Совсем как живой.

Совсем как в тот день, когда не пойми откуда появившийся лютый мертвец одним мощным ударом кулака пробил Чжун Нину грудь. Мэн Гуан ясно помнит, как сердце ее жениха, не раздавленное черными когтями сразу, трепетало ещё пару мгновений. Следующий удар — вновь когти, что распороли белое лицо А-Нина. Кровь мгновенно пропитала одежды, залила пол и испачкала девушку, которая так и не сдвинулась с места.

Мертвеца, конечно, быстро упокоили и больше никому вреда он не нанес, но...

Сердце Мэн Гуан замерло, в горле собрался ком. Она кинулась вперёд в слепом желании обнять, положить голову на плечо и долго-долго сидеть так, просто разговаривая!..

И почти сразу отшатнулась, неловко падая на пол. Кожа Чжун Нина была холодна и в слабом отсвете зеленых бумажных фонариков, которые висели над потолочными балками словно в насмешку, имела странный болотный оттенок. Парень, казалось, и не заметил ее присутствия, лишь едва заметно качнулся.

Ноздри Чжун Нина затрепетали, как будто мертвец принюхивался.

— Здравствуй, А-Нин, — тихо прошептала Мэн Гуан, всем сердцем надеясь на хоть какой-нибудь ответ.

Она знала, что он будет другим, знала! Но... Не верила в то, что ее А-Нин может стать чудовищем. Они любят друг друга, разве это не достаточно для того, чтобы изменить немного их грустную историю?

Деревья за окном двигались от ветра, гнулись то влево, то вправо, якобы делясь друг с другом великими тайнами. Оглушительно загремел на небе гром и ударила молния, на секунду окрасив небеса в нежно-сиреневый цвет.

Мэн Гуан неторопливо, соблюдая приличия, села напротив жениха. Ей и в голову не пришло, что теперь приличия эти никому из них не нужны.

Чай в пузатом чайнике был холодным, остывшим очень давно. Он успел покрыться зелёной плёнкой плесени, но всё также легко разливался по чашкам.

Ее А-Нин любил этот сорт.

Мэн Гуан придерживала широкие рукава, с которых капала влага, пальцами, чтобы случайно не задеть низкий столик. Она не поднимала взгляд, действовала неторопливо и даже изящно. Лишь слегка сбившееся дыхание выдавало волнение: каждый короткий вздох вырывался облачком пара, тут же растворяясь в ночной вязкой темноте.

Послышалось тихое шипение. Чжун Нин смотрел исподлобья, подобно дикому псу. Глаза его были пусты, в них клубился белесый дым от благовоний, сквозь который не видно ни радужки, ни зрачков. Усилился землянистый запах, в котором Мэн Гуан с неудовольствием уловила нотки гнили.