Сказка о бумажном тигре

Каменный Страж

Страж Шу был проклят на вечную жизнь, на скитания без права на счастье.

Он был вырезан из скалы самим Императором, который и вдохнул в холодный камень жизнь, даровал имя и статус.
Прямой свободный силуэт, острые черты лица и изломанные брови над яркими медовыми глазами: внешность его была остра, как клинок, но невероятно привлекательна. А ещё безмерно холодна, ведь не трогали сердце Стража Шу ни красота земли, ни высота небес.

Говорят, стал он имперским служащим, заклинателем при дворе. Телохранитель императора, верный пес, который по легкому мановению руки устранял неугодных Империи.

Такая преданность прельщала. Ведомый желанием обрести близкого, но непременно верного друга, Император приказал Стражу Шу не просто жить, а научиться чувствовать. Любить и ненавидеть, скучать и переживать, подобно настоящему человеку.

Мало кто знает, что это ложь. Что каменный телохранитель, первый из выдающихся юношей Империи, был всего лишь сиротой с безымянной горы. Учеником, который добровольно покинул наставника, чтобы преклонить колени перед Императором.

В далёком прошлом он жил высоко в горах, в маленькой деревне. Душа тогда ещё не Стража, а всего лишь безродного мальчишки, была чиста, как первый снег, а лицо прекрасно, словно у Небожителя.

Шу Чжао ещё совсем маленьким нашли в телеге с сеном, словно кто-то подкинул его туда прямо в дороге. Сердобольные селяни частично (если можно так сказать, конечно) приютили ребёнка, единодушно решив выделить для жизни мальчика старый заброшенный дом на пике горы и по очереди подкармливать, будто не человека даже, а случайно забредшую к людям собаку. И это, признаться честно, некоторых настораживало.

А ну как вырастет маленький подкидыш и припомнит им всем детство в холодном доме на краю деревни. Не легче ли выгнать его, пока волчонок не стал волком?

Но мальчишка, вопреки опасениям, рос добросердечным. Он всегда стремился помогать людям, делать их самую чуточку счастливее. Мог отдать последнюю редиску нуждающимся, а потом долго-долго искать в лесу хоть что-нибудь съедобное.

Но, что хотелось бы подчеркнуть отдельно, о своих поступках Шу Чжао никогда не жалел. Он был искренне уверен, что если шаг сделан, то назад его не вернуть, а потому и вспоминать о стоит.

Однажды на пик, где стоял ветхий домик Шу Чжао, прилетел дракон. Он был ранен и ослаблен, чешуя цвета цин* окрасилась кровью, которая, падая на землю, превращалась в пышные алые цветы. Грозный в своем великолепии, даже уязвимым он внушал священных трепет.

Шу Чжао сперва испугался дракона. Он слышал много легенд, историй о великих существах, которые живут одновременно в нескольких мирах. Драконы мудры и справедливы, но Шу Чжао все равно долго не осмеливался подходить ближе.

Мудрость-то мудростью, но махнет такая махина случайно хвостом - и станет в людском Царстве на одного сироту меньше.

Лишь когда сгорело несколько палочек благовоний мягкое сердце все же заставило его подобраться к дракону ближе, заглядывая в огромные глаза. Радужка существа была намного светлее чешуи, но тоже словно переливалась в лучах летнего солнца.

Заметив чужое приближение, дракон повел огромной головой. Застывшие капли воды на красивых ветвистых рогах зазвенели, будто колокольчики.

- Я хочу помочь, - прошептал Шу Чжао, в ожидании присаживаясь на колени.

Дракон фыркнул насмешливо, совсем по-человечески. Люди ведь поразительно слабы, и помощь их, что капля воды для огромного дерева.

...он просто недооценил упрямство Шу Чжао. В стремлении помочь мальчишка тридцать три дня работал как шилом подгоняемый: таскал на пик воду, чтобы промывать кровь и гной, собирал лечебные травы, целыми охапками прикладывая к ране.

И рана эта затягивалась почти на глазах. Правда, не знал мальчишка, что не в волшебных травах дело, а в той силе, что Шу Чжао вкладывал в свои действия.

В первые дни сезона Лидуна, когда ветра стали острее, а давно опавшие листья смешались с землёй, дракон смог полностью исцелиться. Чешуя цвета цин вновь засияла, безобразные раны затянулись.

Шу Чжао наблюдал за этим с благоговением, точно за ожившей сказкой. Мягко проводил рукой по рубцам, которые с каждым днём становились все незаметнее, и улыбался восхищенно. В его глазах мифический легендарный зверь обрёл кровь и плоть, но остался таким же легендарным, волшебным даже.

Удивительные глаза дракона переливались перламутром, когда он легко махнул хвостом. Воздух замерцал и опустилась на землю чешуйка. От нее как круги на воде расходилась невероятная сила, под напором которой Шу Чжао повалился на землю.

- Отныне место это под моей защитой. А тебе я дарую любое желание.

Голос дракона был пропитан снисхождением. Он смотрел с той насмешкой, с которой дети смотрят на слепых котят: милых, безобидных, но бесполезных совершенно.

- Я хочу стать великим! - пылко воскликнул Шу Чжао, тщетно пытаясь встать на ноги.

И дракон наконец позволил это.

- Хочу войти в историю, чтобы обо мне все знали! - ещё громче закричал юноша, обретя возможность двигаться. - Чтобы мои поступки всегда были на устах!

В голове его прекрасным калейдоскопом одна другую сменяли чудесные картины: великий герой, живущий в легендах, чья сила превосходит и Приграничье и Небеса, сильный, красивый и благосклонный к людским судьбам - ну почти дракон, не находите?

Так у безымянной горы на задворках человеческого царства появился хранитель - Зелёный Дракон, а у мальчика Шу Чжао - учитель.

Но эта версия, сколь не была бы реальна, все же отклика в людских душах не нашла. Две сказки сошьют в одну много позже, когда судьба Шу Чжао будет уже предрешена...

Много лет спустя, когда Зелёный Дракон склонил голову с ветвистыми рогами, признавая, что не имеет права дать мальчишке больше знаний, что тело его, сколько бы не выносливое, а все одно - человеческое, просто не выдержит.