Сказка о Гермионе Грейнджер

Глава 3 О том, что не нужно задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответы.

Родители были счастливы – еще бы, я, наконец, становилась похожа на нормальную, да еще и нашла друзей среди сверстников. Поэтому разрешение было получено мгновенно, а в канун Рождества мистер Патил привез девочек ко мне после уроков. Полагаю, заодно убедился, что мои родители действительно стоматологи, а не маньяки. Понимая это, я любезно пригласила его в дом на чашку чая.

- Угощайтесь, - тут же предложила печенье. – Оно вегетарианское, я сама пекла.

- Ты поэтому сегодня в школу не ходила? – улыбнулись девочки, первыми подавая пример. Мистер Патил и мои родители несколько нервно схватились за свои чашки.

- Поэтому, а еще потому, что нужно было подготовиться к экзаменам за шестой класс, - кивнула я, размешивая чаинки в чае.

- У вас удивительно умная дочь, даже не верится, - мистер Патил покачал головой. Найдя в его лице понимающего, родители тут же оживились.

- Мы так рады, что она, наконец, нашла друзей, - признался папа, заслужив свирепый взгляд от мамы и еще более свирепый – от меня. Можно подумать, я такой уж бирюк.

- А уж мы-то как рады, мои дети еще никогда так хорошо не учились, - пошутил мистер Патил, заметно расслабившись.

Дальше речь зашла о проблемах молодого поколения, родители вызнали количество детей Патилов и, заметно впечатлившись, пожелали узнать что же их ждет впереди. На рассказе о детских болезнях и коллективной ветрянке оживилась мама:

- Я многое слышала об индийской народной медицине, даже на иглоукалывания однажды ходила, - вкрадчиво сказала она, наклоняясь к мистеру Патилу. Я знала, что за этим последует – миссис Грейнджер была несколько повернута на натуропрактике и все мечтала открыть собственный кабинет. К сожалению, медицинская ассоциация отказывалась выдавать на это лицензию. И будет лучше мистера Патила спасти.

- Мама, это все равно, как если бы мистер Патил спросил у тебя, не примешь ли ты его на кухне с больным зубом… - прошипела я, стараясь сохранить при этом маску доброжелательности.

- Родная… - тоном, который она обычно приберегала для папы, в тех случаях, когда ВЗГЛЯД не работал, сказала мама. – Вы уже покушали? Может, покажешь девочкам свою комнату?

Давление в голосе было достаточным, чтобы сделать алмаз из угля. Пришлось подчиниться. Это мне-взрослой позволено так разговаривать, к сожалению, мне-ребенку полагалось во всем слушаться родителей. По крайней мере, на людях.

Впрочем, скоро я об этом инциденте забыла. Я не особый любитель приглашать гостей – обычно они мне быстро надоедают, но с девочками было… приятно. Они не были крикливыми и игры их по большей части интересовали тихие – раскраски, книжки, дочки-матери. Потом последовал сеанс макияжа для кукол, для чего в расход пошла оранжевая акварель. На куклах мехенди выглядело очень красиво, так что к моменту, когда нужно было спускаться на ужин, мы уже нарисовали друг другу (как могли) точно такие же узоры.

- Это, - Парвати, аккуратно держала меня за руку, кисточкой расставляя чуть расплывающиеся на коже точки. Узор причудливо извивался и, присмотревшись, я поняла, что она действительно знает что делает. – Для защиты. А это… - она ловко поставила две вертикальные линии и точку мне на лбу, - чтобы собирать энергию.

- Что еще за энергию? – насторожилась я.

Девочки переглянулись. Да, понимаю, сложно объяснить основы своей веры в двух словах человеку, который понятия о ней не имеет. Тем более, когда время всемогущего Интернета еще не пришло (о, как я об этом жалела!) и в нашем доме компьютер можно было найти только у отца, но выглядел он при этом, как моя бабушка.

- Мама говорит, женщины – это сосуды, а мужчины – ветры, - не слишком уверенно сказала Падма. Очевидно, она и сама еще не до конца понимала все нюансы. – И что женщина должна наполнять свой сосуд, чтобы ветер мог им питаться.

- Ветер не может ничем питаться, он же ветер, - логично возразила Парвати. – Ты все неправильно рассказала!

После небольшого спора пришлось сказать, что я все поняла и вернуться к меткам на моем лбу. На самом деле, никакой особой разницы я не почувствовала и прилива этой энергии тоже не ощущала, так что, вполне возможно, это не магический ритуал, а маггловский.

Ну, зато родители остались под впечатлением. К чести мамы, она не погнала нас тут же умываться, а разрешила прежде закончить ужин и только потом отправила в ванну.

Спать мы улеглись втроем на полу, завернувшись в походные спальники. Было в этом что-то волшебное – лежать в темноте, разглядывать звезды из окна в предвкушении самой волшебной ночи в году.

- Красиво, - пробормотала я, лежа ближе всех к окну.

- Мама говорит, что звезды все-все могут открыть, главное задать вопрос, - сказала Парвати.

- Она занимается астрологией? – вырвалось у меня. Пришлось пояснять: - Ну… Гадает по звездам.

- И не только, - пожала плечами Парвати и, усевшись, посмотрела на меня горящими глазами: - Еще по ладони может прочитать. Я тоже умею. Хочешь?

- Пати! – тут же вскинулась ее более трезвомыслящая сестра. – Нельзя!

- Да я просто посмотрю и все! – отмахнулась близняшка. – Я столько раз с мамой сидела, когда она…

- А если ошибешься? – зашептала Падма умоляюще. – Пожалуйста…

Но я уже загорелась этой идеей. И хоть сердце стучало где-то в горле от самой мысли о том, что гадание действительно может сбыться (ведь не зря в книге Парвати с Лавандой к Трелони вечно ходили!), идея была слишком соблазнительна, чтобы от нее отказываться.

- Мне нужна краска и вода, - важно заявила Парвати.

Мы тут же развили бурную деятельность: со стола были стянуты краски и баночка с остатками воды, в которой мыли кисточки, а меня посадили перед листом бумаги, на ладонь густо намазали синюю (ее было хорошо видно в темноте) акварель и, смочив водой, приказали сделать отпечаток.

Моя маленькая лапка тут же оставила синий след, на котором отпечатались все линии.

В темноте было не очень хорошо видно, и мы подтащили листок к окну. В лунном свете он смотрелся мистически. Я с некоторым удивлением разглядывала свою ладонь. Не знаю, я плохо разбираюсь в хиромантии, но разве так и должно быть?