Сказка о Гермионе Грейнджер

Глава 5 О том, что такое Кодекс и Возмездие

Глава о Статуте и появлении Министерства Магии была мной прочитана особенно внимательно. Я уже понимала, почему он был введен и даже была с этим согласна – мера вынужденная, а последствия нарушения Статута могут быть ужасающими. Это пресловутый камешек, который запускает лавину. Поэтому законы об ограничении магии несовершеннолетних я читала без внутреннего возмущения – по-моему, все абсолютно верно. Дети часто не отдают себе отчет в том, что делают, самооценка у них прыгает от «Я – всемогущ!» до «Я - ничтожество» по десять раз на дню и пределов своих сил они не знают, не говоря уже о том, что могут случайно себя убить выбросом магии.

Но, с другой стороны – их ведь этому и не учат! По крайней мере, магглорожденных, которые до десяти лет и не подозревают о своих способностях (за исключением некоторых, вроде Тома Реддла или например меня). В магических семьях, я подозревала, картина несколько иная – вспомнить только рассказы Невилла о том, как у него провоцировали магический выплеск.

Ага!

Я как раз добралась до середины четвертой главы – речь шла в основном о правовых аспектах существования магического мира – когда на глаза попалась цитата из Кодекса – сборника магических законов:

«Владение палочкой разрешается только по достижении десяти лет от роду для человеческих существ и пятидесяти для существ, наделенных разумом и включенных в список Григоровича (см. прим. 3)»

Ого! Все настолько серьезно? Ладно, предположим, дети могут нарушить Статут сами того не подозревая и лучше, конечно, если магглы просто заметят странности, нежели увидят волшебника, размахивающего волшебной палочкой. Это я понимаю.

Не понимаю я другого – судя по Истории Магии, было несколько сильных родов, владеющих стихийной магией, беспалочковой, да еще и с дарами (знать бы еще что это такое), и куда они делись? Тот же Снейп – или видимо Принц, потому что именно его мать была волшебницей – потомок тех родов или нет? Или это просто умение, которому можно научиться? Я ведь – могу. Вон – ваза снова двигается. Ой.

- Гермиона! – на мою беду миссис Грейнджер как раз проходила мимо (я читала в гостиной, краем глаза подсматривая новости по телевизору) и потому прекрасно видела и мой сосредоточенный взгляд и любимую вазу, которая красиво скользнула к краю стола и эпично разлетелась на мелкие осколки.

Так я получила свое первое наказание за использование магии. От маггла, да. Подозреваю, МакГонагалл проинструктировала маму на этот счет, потому что оно казалось мне очень уж продуманным.

- Какой в этом смысл? – сопела я, склеивая по одному кусочки вазы. Ненавижу паззлы.

- Умеешь разбить – умей и склеить.

- Она все равно целее от этого не станет! – ныла я.

- Поставишь ее на тумбочку у кровати, будешь любоваться, - отрезала миссис Грейнджер. – Что тебе сказала профессор? Магию не использовать! И что я вижу? Давно ты так забавляешься?

- Ыыыыыы!

В общем, почти месяц ее клеила – весь январь на это убила. Общение с Патилами пришлось временно ограничить посиделками в выходные, которые я проводила у них дома. Мама мудро мои передвижения не ограничивала, но и про вазу не забывала, так что я не чаяла уже от нее (вазы, естественно) избавиться. Честное слово, доклею и кокну ее к Мерлину! И ногами еще потопчусь.
 

А маме мы новую купили. Ради этого я переступила через себя и поучаствовала в детской ярмарке. Полдня стояли с девочками, продавая валентинки всех мастей – оставалось всего несколько дней до дня святого Валентина. Товар расходился хорошо, но стоило вспомнить этот розовый взрыв в моей комнате, как начиналась изжога. Бумаги ушло немерено, но еще больше было потрачено нервов на вырезание всяких кружавчиков, пришивание лент, бусин и всего, что попадалось под руку.

Впрочем, результат того стоил. В прямом смысле слова – я включила в цену изделия все расходные материалы, нарядила Парвати с Падмой в красивые сари и поставила за прилавок на первом этаже школы. Рядом с нами расположились и другие дети, но мы среди них сильно (и, надеюсь, выгодно) выделялись.

- Хочешь, отдам со скидкой? – заметив, как Амир околачивается рядом, я протянула ему валентинку.

- А бесплатно?! – возмутился он.

- Бесплатный только сыр в мышеловке, - вырвалось у меня. – Чего ты, я знаешь сколько сил на нее убила? И потом, это для благого дела.

- И какого же? – со вздохом, он полез в рюкзак за мелочью.

- Не скажу, - вредно ответила я, вручая ему валентинку. – А кому дарить будешь?

- Не скажу! – передразнил он.

В общем, торговля шла. Уже вечером, пересчитывая поделенное на троих богатство, я нырнула под кровать и выудила оттуда шкатулку с замочком. Мне ее папа подарил пару лет назад и с тех пор я складывала туда все свои скромные финансы – деньги, оставшиеся от выданных на питание или карманные расходы, подаренные на день рождения или вот как сегодня – заработанные. Обычно я старалась в таких ярмарках не участвовать – скучно – но иногда приходилось.

На следующее утро я потащила мистера Грейнджера в магазин.

- Родная, а ты уверена, что хочешь именно это? – папа с сомнением уставился на вазу. Она была немного другая, такую же я не нашла, но похожая. И стоила всех моих сбережений.

- Да, - грустно сказала я. Нужно было видеть лицо продавщицы, когда я высыпала горку мелочи на прилавок.

Впрочем, оно того стоило – врученная 14 февраля ваза встала ровно на то же место, что и первая, мама была счастлива, а я, довольная, отправилась в школу.

Там царил настоящий ажиотаж – все бегали, дарили валентинки, таскали цветы и получали приглашения на свидания. Не то чтобы я им завидовала – с одной стороны не по возрасту мне еще в любовь играть, с другой -  вряд ли я смогу нормально общаться со своими сверстниками. Ну, вы понимаете – несмотря на то, что я в теле семилетки, мне было тридцать, когда я умерла. Интересно, имеет ли смысл продолжать считать возраст, потому что если да, то получается, что мне уже тридцать семь?! Нет, я к такому не готова.