Сказка о колдовстве, гаданиях и проваленной охоте на ведьм

Адам, взволнованный

Это был его первый костёр.

Не то, что Адам никогда не видел сожжений. Просто за всю свою жизнь он ни разу не организовывал казнь огнём. Да, Адам выступал помощником и консультантом, но до этого дня костёр оставался прерогативой старших.

Наступили первые морозы. Холод сковал землю, со стороны севера дули суровые ветра. Адам подул на руки, флегматично наблюдая за тем, как озадаченные и испуганные местные стаскивают дрова со всех уголков поселения.

- Быстрее! Быстрее! Мы должны сделать это до первого снега!

И кто бы мог подумать, что он так низко падёт?

Адам не думал. Точнее, он думал, но тут же оправдывал себя планом и старой отцовской стратегией. Фокус с казнью человека и помилованием его в последние секунды был чем-то вроде таблетки от многих болезней. По опыту Адам знал, как меняются люди, когда с них снимают смертный приговор.

Формула трюка новой не была, но всё семейство Лоуренсов прекрасно знало главный компонент – исполнение. Какой толк в спасении, когда всё очевидно? Необходимо действовать быстро и решительно, готовя настоящую казнь.

Хотя… В голове Адама было мрачное желание сжечь Прошку по-настоящему, чтобы выпустить гнев наружу. Но нельзя. Местные и так были напряжены.

Костёр устраивали на подобии базарной площади. Холодная, изуродованная трещинами земля, в этих местах была гладкой и ровной. На криво установленном столбе болтался чёрный флаг – доказательство грядущего наказания. Медленно, почти неохотно, под столбом возникали ветки. Адам огляделся. Местные явно считали его идиотом, раз тащили берёзу и иву, которые, веря по опыту, горели не так хорошо.

Староста стоял рядом. Его лицо, обычно улыбчивое, выглядело мрачно и изнеможённо. Адам подозревал, что мужчина не спал несколько ночей подряд и эти подозрения заставляли сердце приятно трепетать.

«Ну и какой же скотиной я становлюсь!»

Адам засунул руки в карманы, чтобы вытянуть табак, но запоздало вспомнил – он не курит. А жаль. Он мог прикурить от костра и это выглядело бы классно.

- Всё же мне кажется, что вы допускаете ошибку. – Староста пусто смотрел на скрюченные ветви. – Прошка не такой.

- Конечно. Он намного, намного хуже. – С трудом вышло подавить смех. Адам криво усмехнулся, оголив черноту недостающего зуба. – Просто вы этого не понимаете.

Глаза старосты негодующе блеснули, но губы не дрогнули. Всё же было в этом мужике что-то, что помогло ему удержать место предков. Адам снова скользнул взглядом по «площади». По его подсчётам людей тут должно собраться много. Слух о грядущем сожжении прошёлся по округе, как пожар по сеновалу. Люди из соседних деревень стекались в эту дыру не только на исповедь. Ходили слухи, что местный постоялый двор, долгое время существовавший только номинально, обрёл вторую жизнь. Те, кто не могли позволить платный ночлег, останавливались либо у знакомых, либо на улице.

Местные чуяли кровь, как гончие добычу. Они же и стекались со всех уголков. Опасные, холодные, алчные до зрелища. Что ж, Адам собирался им дать такое удовольствие.

- И всё же, я настаиваю на пересмотре этого дела. Я знал Прошку с тех времён, как он ел песок. Он не может быть инкубом.

- Знал, да? – Адам усмехнулся. Эта усмешка заставила старосту вздрогнуть. – То есть, вы уже чувствуете, что душа его мертва и по земле ходит только оболочка?

Староста озадаченно почесал макушку. Большая, некрасивая шапка оказалась задрана до макушки. Какое-то время мужчина молчал, стараясь осознать сказанное. Его глаза бегали от готовящегося кострища до Адама, и наоборот.

- Не понимаю…

Никогда Адам не думал, что его служба окажется настолько полезной.

- Вы сказали «я думал», голова. Не думаю, а думал. – Адам попытался выдавить самую понимающую и грустную улыбку из всех. – Инстинктивно вы чувствуете, что с Прошкой что-то не так. Не переживайте. Набожным людям свойственно чувствовать что-то такое.

Взгляды Адама и старосты пересеклись. Староста смотрел хмуро и недоверчиво. Адаму показалось, что он ясно слышит мысли мужчины.

Набожный человек? Ты идиот, да?

Адам снова полез в карманы и вытянул смятый лист из пальто.

- Пока что я восстановил только последние семьдесят лет в летописи. – Это было ложью. Адам застрял на последнем десятилетии. – И я не нашёл в этот период никаких записей о колдовских делах. Наверное, тяжело сталкиваться с этим впервые.