Сказка о Крысолове

2

Легенда о Дудочнице (Крысолове, Флейтистке, Мендлейской обманщице) является одной из разновидностей сюжета о таинственном музыканте, уводящем зачарованных людей или скот. Основное отличие мендлейской легенды, несомненно, заключается в том, что нам якобы известна дата дата событий: согласно граффити с восточной стены городской ратуши, это случилось двенадцатого числа третьего месяца весны в сто пятом году. Это многими воспринимается, как свидетельство того, что в основе легенды лежат реальные события, отчего популярность легенды приобрела такой размах в нашем городе. Дудочница стала едва ли не символом города, в честь неё проводится ежегодный фестиваль, пишутся книги, ставятся спектакли и теперь, в новый век безумия, делаются сувениры. Что с точки зрения морали представляет очень характерную примету нашего циничного времени. Общество утверждает, что трагедия, ставшая основой легенды, была реальна, и устраивают из неё праздник. Уж простите, считать, что День Скорби — настоящий день траура я не могу. Да вы и сами видели, что творится в этот день на улицах города. А уж карнавал перед изломом зимы!..

Но я отвлёкся. Итак, легенда о Крысолове. Как я уже сказал, сама по себе она не представляет чего-то уникального. Такие легенды типичны для большинства населённых земель. Из интересных подробностей, кроме яко бы известной даты, разве что отсутствие указания на связь Дудочницы с кем-либо из богов, вредоносных духов или мифических народцев. Это указывает на то, что легенда весьма древняя, сформировалась до указанной в граффити даты. Возмжно, даже по мотивам каких-то реальных событий... Так или иначе, надпись явно сделана после оформления устной легенды. С какой целью это было сделано: чтобы придать ей весомости, из хулиганства или в искреннем порыве, нам уже не узнать.

Из лекций магистра Тафира Рама, колледж Слёз Неопалимых Амании-матери в Сером Холме.

Утром я приняла холодный душ, поела, оделась, причесалась и отправилась в Замок.

Королевский двор Мендлея располагался вовсе не в Мендлее. Над юго-восточной частью города, около Малого озера, в трёхстах метрах над поверхностью земли парила ещё одна земля. Огромный камень размерами три на две стандартные мили занимал новый королевский дворец, старый королевский дворец, мино-станция, сады, казарма рыцарей Белой Розы и спуски на землю, оборудованные самыми современными подъёмными машинами. Спускаться полагалось на высокий скалистый уступ, доминирующий над этой частью города. Когда-то там были ворота в Раких, обширные земли около Элени. Но со временем ворота захирели, а океан нарастил с той стороны ещё почти две мили земли. Теперь о том, что когда-то это был путь в Элени, напоминал только железнодорожный вокзал и маленький чахлый храм Тиары. Говорили, что последние годы этот культ снова начал привлекать последователей. Дагур сказал, что это из-за Ордена, который преодолел внутренний разлад, и пытается вернуть утраченное влияние. Я поверила ему на слово. Наши рудники, как представляющие собственность короны, охраняли рыцари Белой Розы и королевские солдаты, и лично с Орденом и их богиней я не сталкивалась.

Парящую над Мейндом землю называли Скалой, Замком или, если надо было создать определённое настроение, Ракеш-Арузд, Камень Света или, учитывая игру слов в архаичном мейндском, Твердыня Великого Мудрого.

Спуск на землю находился рядом со площадь Старой Ратуши, где горел главный городской огонь. Свою остановку я с непривычки чуть было не пропустила. Пришлось с трудом проталкиваться через плотный заслон из студентов, направляющихся в Серый холм. К выходу я прорваласьу же когда кондуктор почти закрыл дверцы. Почти буквально вывалившись на мостовую площади я поправила шляпку, убедилась, что ботинки на моих ногах, а не остались в толчее вагона, и направилась к Новому двору. Здесь были склады и парадный подъём в Замок. Целый квартал на задворках Южного Вокзала окружала кирпичная стена с декоративными башенками и горгульями. Парадные высокие ворота с лазурным лотосом были закрыты,  а перед ними стояли на карауле два рыцаря Белой Розы в полной выкладке. Красиво. Я не удержалась и вместе с толпой туристов несколько минут глазела на них.

Потом часы на городской ратуше пробили одиннадцать часов, и я со вздохом пошла в небольшой переулок между городской ратушой и стеной Нового Двора. Ориентируясь по кривой схемке в сопроводительном письме от моего будущего начальника, я нашла третьи ворота с калиткой и нажала на кнопку звонока. Пришлось подождать две минуты, и калитка открылась.

— Шерал Ириа? — спросил блеклый мужчина в рабочей спецовке и по-военному прямой спиной.

— Ага, — кивнула я и показала свой паспорт со вложенным приглашением. Мужчина равнодушно скользнул по нему взглядом и пропустил меня внутрь. Я едва сделала несколько шагов, как страж ворот завопил прямо за моей спиной.

— Рах! Забирай свою бабу!

— Не бабу, а женщину, — из небольшой будки рядом с воротами вышел высокий мужчина с кружкой чая. — Тебе рот давно надо прополоскать с мылом.

Я не могла с ним не согласиться.

— Привет, — мужчина сунул чашку обратно в будку и протянул мне руку. Он был ростом почти с Дагура, но шире и как-то крепче на вид. Короткая бородка по мендлейской моде была тщательно подстрижена и уложена, а вот скальп — недавно обрит до блеска.