Сказка о Крысолове

3

Легенда о Мендлейской обманщице стоит особняком от десятков других схожих историй своей якобы задокументированностью. Мы знаем, когда случилась эта трагедия, знаем её причины, знаем количество жертв обманщицы. Откуда же мы черпаем эти сведения? Разумеется, первым делом вы вспомните граффити в Старой Ратуше. Граффити располагается в самой старой части здания, в так называемых храмовых криптах. Предположительно, это одно из самых древних каменных зданий в тогда ещё Менде. Его назначение, будем честны, до сих пор не выяснено, а утверждение, что это был храм городских богов на манер Одиннарии в Норнале, является не более, чем теорией. Да, я в своей последней статье в “Вестнике” приводила свои аргументы, почему считаю эту теорию недоказанной. Во-первых, явное несоответствие количества ниш количеству городских богов, во-вторых, храмы в Вольных Землях никогда не обустраивали под землёй, а особенности кладки и планировки указывают, что крипты строились, собственно, как крипты. И множество захоронений, порой весьма древних, указывают, что храм на этом месте если и располагался, то явно до постройки крипты. Как вы знаете, Лалеш, Анахита и Хумо не терпят мёртвой плоти в местах поклонения себе, а знаки поклонения им относятся к числу древнейших найденных на территории Мейда.

Но вернёмся к нашей теме. Наша знаменитая надпись расположена в так называемой крипте Анахиты, само граффити сделано без какого либо изящества, из чего некоторые мои коллеги и простые любители делают вывод, что надпись была сделана во время моления кем-то из родителей украденных детей.

Кроме граффити в ратуше так же известно указание в хрониках Норнала, что в начале второго столетия, около ста тридцатого года, мейндцы обманули бродячую дудочницу, которая избавила город от крыс, и она взамен украла сотню городских детей. Как видите, разница в датах около двенадцати лет. К тому же хроники дошли до нас в копии, и определить, когда именно была сделана эта запись, не представляется возможным. По наиболее аргументированной версии магистра Пада Сержеви… Я думаю, молодые люди могут и унять своё веселье. Да, сата-Пада не самый лучший лектор, в его-то возрасте, но за свои годы он сделал для исторической науки больше, чем вся наша школа вместе взятая. Итак, продолжим. Сата-Пада предложил, исходя из особенностей языка, что сообщение не было добавлено при копировании хроник в двесте десятых годах, а раньше, около сороковых годов второго столетия.

Третий знаменитый источник — это запись в хрониках Элени о том, что в сто тридцать втором году Мейндцы пришли к госпоже Калибан в поисках своих детей. Как видите, дата тоже не совпадает с датой в крипте. Разница огромна, больш едвадцати лет. Как мы знаем, в те времена Мейнд и Элени уже связывали тесные торговые и культурные связи, поэтому возникает вопрос, чем вызван разрыв в дюжину лет.

Госпожа Калибан, которая, несомненно, сама по себе является ценнейшим свидетелем событий последних трёхсот лет, то посольство вспомнила с трудом. Записи её личного архива тоже хранят молчание. Посольство из Мейнда было, но его цели не отображены. Так же госпожа Калибан не помнит слухов о пропаже детей в Мейнде. Впрочем, возможно, это ничего не значит,так как это очень давние события, к тому же времена были смутными и наполненными трагедиями.

Их лекции Мариши Самадан, школа Белой Розы в Сером Холме.

Работа оказалась нудной.

Нет, я что-то такое подозревала и не рассчитывала на приключения. Но всё равно, месяц вышел тем ещё унынием. В ярко-желтом комбинезоне, в идиотской шапочке, чтобы убрать волосы, я носилась по “земле” и проверяла состояния минопроводов. Занятие безусловно важное, но не для инженера, семь лет отбарабанившего срок на разработках.  Свою бригаду я видела только на планёрках, фактически я подчинялась мастеру Такане, обслуживающей землю и подъемники. Так что с первой получки пришлось проставляться сразу двум бригадам. Рах, к которому я подошла с вопросом, куда здесь ходят после пятничной смены, посоветовал просто накормить всех пирогами. Я так и сделала, и моя внутренняя жадина смогла вздохнуть спокойно. Правда, пирогов вышло почти на полпуда,  я еле затащила их в нашу инженерную.

В остальном же обошлось без крупных проблем. Я втягивалась в рутину королевского жилища. Рутина была, надо сказать, впечатляющая.

Один раз меня опрашивал королевский следователь, делавший вид, что он проходил мимо и просто интересуется новым персоналом Дворца. Пришлось делать вид, что я поверила и не придала значения тому, что неделю назад он представился мне под другим именем. Дагур утверждал, что один раз нашу квартиру обыскали. Мол, что-то в его хламовнике поменяло свои места. Я посмеялась и сказала, что это всё глупости. Ну не говорить же, что какой-то говнюк рылся в моём белье и оставил всё не на своих местах. Дагура тогда не заткнуть будет, а тайный обыск нашей квартиры станет темой для вечерних разговоров до следующего лета.

Я напоминала себе, что моя биография безупречна, но не могла не думать о том, как именно я отвечала на вопросы. Переживала я, судя по-всему, так сильно, что Дагур время от времени поил меня сонными чаями и успокаивал. Он даже прекратил сборища преподавателей и аспирантов своей школы у нас на кухне, чтобы не мешать мне спать.

Мучения подошли к концу ровно первого числа второго осеннего месяца. Извечный огонь в небе наконец-то перестал палить нашу землю. Изумрудная зелень под жаркой водяной взвесью сменилась желтизной. Пошли дожди, и несколько раз каналы выходили из берегов. Ночи всё удлинялись, и мне, как всегда во время  убывания дня, начало казаться, что Извечный Огонь больше никогда не будет греть и скоро потухнет. Даг тормошил меня как мог, и в один выходной мы выехали на пригородном поезде на Большое Озеро и посмотрели на зарево Норнала над краем земли.