Сказка о Крысолове

4

Cамый, на мой взгляд, интересный момент в легенде о Крысолове  — это знаменитая пляска с Чумой. Многие считают её поздней вставкой, изящной фантазией на тему пляски Смерти в высоком искусстве. Без сомнения, легенда в том виде, которая известна нам, не оставляет простора для языкового анализа, так как была устным преданием до её фиксации в Книги Мейнда. Однако некоторые косвенные указания, что пляска с Чумой изначальная часть легенды, можно найти. Во-первых, последние крупные вспышки чумы были зафиксированы до  даты указанной в граффити в крипте богов. После, разумеется, они были, но не несли уже такой разрушительной силы. Во многом это обусловлено чудовищным, но эффективным методом, которым они пресекались. Как вы знаете, по приказу короля-регента Арахмиила трупы, заболевших и подозреваемых в переносе чумы скинули в Океан, что некогда начинался там, где сейчас парит Замок. Из чего я предполагаю, что под пляской с Чумой — это отражение в легенде схожего события в прошлом, до королевского приказа. Я смею предположить, что пляска с Чумой — это отражение окончания последней великой эпидемии. Точнее, ужасных по своей чудовищности событий, приведших к её окончанию. Я смею предположить, что отчаявшиеся от бесконечных смертей люди без королевской воли на то выбросили тела и ещё живых зачумлённых в Океан. Отсюда пошел образ пляшущей Чумы — вряд ли кто-либо рискнул прикасаться к зачумлённым и их могли гнать палками и плетями, а несчастные извивались, падали и были понуждаемы снова идти, или их волокли за крючья, как трупы. Ужасающее зрелище.  Образ Дудочницы был навеян общим состоянием людей в то время. Как мы знаем, вместе с Чумой и принесёнными ею страданиями, людей терзали различные психопатии, которые выражались в самых разных формах. Например, знаменитые безумные чумные пляски, половая распущенность и панический поиск физических удовольствий перед лицо казалось бы неминуемой смерти. Это нашло отражение и во внешнем виде. Мода рухнула, люди одевались ярко и пёстро, нашивали на одежды цветные лоскутки от старых одеяний, сооружали немыслимые причёски и раскрашивали лица. Так же существовало поверье, что Чума может не узнать человека, за которым пришла, и забрать кого-то другого. Безумные разукрашенные лица, поражённые чумными плясками, волочащие к обрыву в ничто трупы и больных людей… Это должно было быть ужасным зрелищем.

А причём тут бедные дети, спросите вы? Я скажу. Во время любых массовых расправ гибнут случайные люди. Случайные те, кто не был заявлен целью расправы, которая,разумеется,сама по себе беззаконна и ужасна. Убивают недоброжелателей, убивают приняв за, так сказать, правильную жертву. В тот день множество людей, родственников зачумлённых, их детей, стали жертвами толпы. После, когда волна безумия спала, люди ужаснулись сотворённому и, как это обычно бывает, предали случившийся позор забвению. Лишь родители и опекуны, лишившиеся своих детей, помнили.

Да. Впрочем, образ дудочницы может объясняться тем, что некая безумная женщина в пёстрых одеждах действительно подняла толпу на расправу. Это тоже возможно.

И завершая мои рассказ, почему в легенде Крысолов предстаёт перед нами победительницей Чумы. Во-первых, чума после тех событий на самом деле пошла на спад. Во-вторых, произошло слияние смутной памяти о событиях и легенде о безвинно погибших детях с уже известными всем вольным землям легендами о мистическом музыканте, очаровывающем людей. В-третьих, почему дети считаются пропавшими. Произошла подмена понятий. Сами вспомните, практически во всех языках вольных земель упавшие в Океан называются “пропавшими”. Вполне возможно. что “пропавшие” дети со временем в массовом сознании стали просто потерявшимися.

Однако, разумеется, моя версия не более чем домыслы на основе знаний эпохи, и без должного материального подтверждения находками и свидетельствами в источниках, остаётся лишь моими фантазиями.

Из доклада Такума Луа в день любителей общества любителей истории Мейнда.

По совету Дагура я наблюдала за своей бригадой и старалась не слишком много фантазировать. Если и были какие-то заговорщики и были, то они явно испугались моего внимания, хотя клянусь, я была незаметная и естественна, как лучший из шпионов. За оставшиеся до начала зимы дни я не сталкивалась ни с чем подозрительным, и перестала перед каждым выходом проверять, лежит ли в моём нагрудном кармане блокнот и огрызок карандаша, чтобы в случае чего записать номер подозрительного регистратора. В нашем оборудовании царил порядок, а мне больше на пути ничего подозрительного не встречалось. Специально я ничего не искала, не было ни возможности, ни времени. Рах вёл себя как обычно, мои коллеги тоже ничем не выделялись. И если странности в их поведении появлялись, они скорее были связаны с грядущими праздниками и началом зимы, нежели заговором против короны.

Осень выдалась очень мягкой и тёплой, не смотря на регулярные дожди и убывающий Истинный Огонь. Но первый день зимы напомнил разомлевшим горожанам, где они живут. Ночью Мейнд залило дождём. Малое озеро вышло из берегов, и разлившиеся каналы затопили городские низины. Трамваи встали.  По радио сообщили, что часть пригородов осталась без света. На работу я опоздала почти на полчаса, промокла и ожидала, что оказаться в пустой инженерной. И я молилась Великому Мудром, чтобы шефа не оказалось на месте, и я смогла принять душ, выпить горячего чая и перевести дух. Возможно, я даже смогла бы часок посидеть с чертежами и согреться.