Сказка о Крысолове

5

Существуют свидетельства, что школы Серого Холма появились на основе более древних академий и школ. В том числе есть свидетельства о том, что в храме Ау находили себе пристанище те, кого мы называем ныне мыслеплётами. Не секрет, что  живой мыслеплёт отличается от того зловещего образа, которым его изображает молва. Это, зачастую, особенно без надлежащего ухода и лечения, глубоко безумные и несчастные люди, брошенные родными и друзьями, мучимые галлюцинациями и вспышками озарений. Мыслеплёты храма Ау мало походили на школу. Скорее, это была храмовый приют для убогих. Однако, служители Ау иногда взращивали вполне современных мыслеплётов, которые тоже становились служителями Ау или уходили на службу короне. В хрониках известны упоминания личных советников короны, чей род занятий или поступки явно отражают их, как мыслеплётов.

Однако к началу второго столетия эта практика сходит на нет. В хрониках постепенно исчезают упоминания советников-мыслеплётов, и по косвенным свидетельствам можно предположить, что как раз в это время происходит рождение того демонического образа коварного мыслеплёта, стремящегося захватить власть над простыми людьми и причинить им вред. При этом могу сказать, что ухудшение отношений к нам подобным было вызвано не начавшимися эпидемиями. Прекращение практики присутствия мыслеплётов в свите короны случилось за несколько лет до первой эпидемии, что вошла в историю как Весенняя чума. Но можно предположить, что с началом эпидемий отношение к мыслеплётам ухудшилось ещё сильнее. Людям свойственно искать врагов в трудные времена.

Документов о тех временах осталось мало, но косвенные признаки уничтожения приюта имеются. В хрониках Мейнда упомянуто, что в сто четвёртом году храм Ау сгорел в городском пожаре. События с Мейндской обманщицей произошли, если верить древнейшим датировкам из крипты ратуши, через два месяца. Некоторые наши сородичи считают, что легенда об Обманщице отражает разгром приюта при храме Ау. Возможно, храм, точнее, приют, разгромили и сожгли, назначив виновными за бедствия, как это часто бывает. Мыслеплёты либо погибли, либо им удалось бежать, и отражением этой защиты стала легенда о похищении детей. 

Из доклада мастера-мыслеплёта Имергира, Дом Тишины.

За неделю до Нового Года в Мейнде проводили зимний фестиваль с карнавалом. Точная причина его проведения терялась где-то в глубине веков. Говорили, что изначально это был день Ау. Но этого бога более не чтили, и фестиваль превратился в обычный городской праздник. В день фестиваля мы даже не работали. Во дворце намечался приём королевских стипендиатов, и мы были одновременно нужны и не нужны. Поэтому дворцовый распорядитель принял компромиссное решение: из шести бригад, обслуживающих разнообразные коммуникация Замка, три отправлялись отдыхать, а оставшиеся пахали за шесть. Чтобы вышло по справедливости, наши бригады энергетиков тянули жребий. Рах вытащил белый камень. Не сказать, чтобы его это сильно обрадовало.

За прошедшие несколько недель с злополучной встречи с принцем Фестом я снова начала находить мино-регистраторы. Они находились в стороне от моего маршрута. Последние два я нашла уже после целенаправленных поисков. Мне очень пригодился мой блокнот и наша институтская тайнопись. В случае, если бы его просмотрел кто-нибудь из обслуги королевства, то увидел бы непонятную схему, похожую на самый простой распредщиток.

Всего было двенадцать случаев. Уже достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Все они появлялись в мою смену, но ставила их не я. Во все смены со мной выходил Рах и восемь раз — Тобин. Все двенадцать раз регистраторы появлялись в стороне от моего маршрута. Одиннадцать регистраторов стояли в щитах вокруг Старого Дворца, один в самом жилище королевы. Пять раз я сумела, не сдвигая регистраторы, прочитать номер. Всего вышло три номера. Два были не  зарегистрированы, ещё один значился сгоревшим при перенастройке на более чувствительный сигнал прошедшей весной.

Интересные наблюдения, да?

В том, что именно мой добрый и заботливый шеф ставит неучтённые мино-регистраторы, я практически не сомневалась.  Маршрут Тобина, которого я сочла соучастником, проходил ближе к Путанице, я проверяла, свою работу он выполнял исправно. А вот чем занимался Рах, никто не знал. К тому же, как бригадир, он мог сам себе выписывать ордера на пронос оборудования.

Так что на выходной день я отправлялась с тяжелыми мыслями.  Ощущение, что я вляпалась в дерьмо, становилось всё более отчётливым.
 

Я не собиралась идти на карнавал, но Дагур почти силой заставил меня одеться и пойти с ним. Как он сказала, у меня было ужасное лицо и ещё более ужасный взгляд. Именно поэтому мне было необходимо отправиться в место, где все будут веселиться и радоваться жизни. Как сказал Даг, развеяться.

Карнавальное шествие начиналось на площади Звёзды. Дагур объявил, что там будет слишком душно, людно и темно. И вообще, последний раз там интересно было, только когда городское охранение ловило гимнаста-республиканца, который устроил беготню по крышам, сломал фонарь, давший название площади, и разбил часть стеклянного купола. Поэтому мы отправились сразу в парк Политехнической школы, чтобы оттуда переместиться на крышу школьной библиотеки и увидеть финал шествия с участием королевы. Даг вооружился новеньким пиктография и сумкой с запасными батареями и стеклянными пластинами.

В парке мы встретили коллегу Дага, мастера Рафу. Низенькая женщина в очках, которые едва удерживали линзы толщиной в мой палец, тоже тащила пиктограф и запасные пластины. Когда появился третий пиктограф и тощее академическое тело, к шее которого он крепится, я поняла, что Даг под видом праздника приволок меня на сходку пиктографистов-любителей.