Сказка о любви

Глава 2

Осенние коллажи.

Он:
Все теряет смысл в секунды. В разные углы сознания улетают сны, мысли путаются, не обретя словесной оболочки. Цитаты из книг, чужие постулаты и прописные истины заменяют собственное мнение и жизненное кредо.
А вокруг снова город. Под ногами опять дорога, и с грохотом проносятся по ней железные коробки, сшибая с ног воздушной волной. Я всегда неправ, хотя мои мысли изначально благи. Убивая, я умирал сам. Нет сил отхаркнуть комок боли с души. Нет слов, нечем плакать и страшно вспоминать.
Я лечу по лабиринтам жизни, цепляясь за знакомые ноты, за чужие слова. Моя машина времени совершенна, никогда не дает сбоя. И вот уже совсем скоро можно будет пинать золотые листья, а значит самое красивое впереди. Скоро вновь почувствуем запах дождя и дыхание тумана. Оранжево-серый вихрь вновь подбросит волну грусти и сладкого одиночества, поэтичной потерянности и тем для новых стихов.
И снова мягкий шарф, полупустой троллейбус с местом у окна, низкое небо и неоновые вывески за дождем. И горячий чай. И город… шум, толпа, маршрутки. Бурлящий муравейник, где каждый в своей суете, и не пересекутся здесь нити жизни. Даже на миг. Приветствия холодны, взгляды скользки и пусты, жесты равнодушны, слова бессмысленны. Все заперты в себе. Город одиноких башен.
Сказать бы – давай убежим, уйдем навсегда, умрем для того мира или хотя бы для города. Спрячемся в холодной квартире, под пледом, обнявшись, будем молча слушать «Пинк флойд». Будем внимать серо-оранжевой песне осени в стуке голых веток об оконное стекло. Останемся одни, без ненужных слов, с общим теплом. Где-то вдали суета и так называемая жизнь – за поворотом, за деревьями. А мы — здесь, вдвоем.
Я часто говорю сам с собой и не замечаю. Наверное, мне на всю жизнь хватит собственного общества, а «ты» – просто блажь или обращение к себе самому.

Она:
Чего ради?
Я мысленно обращаюсь к тебе, стоя на скользком подоконнике. Дождись.
Холодное осеннее утро, лишенное надежды. Костлявые ветви тополей царапает свинец плачущего неба. Серая дорога вьется змеей совсем близко, под ногами. Голый лес – родной и некогда красивый. Весной и летом, но не сейчас. Все хорошее происходит весной и летом.
Я все еще мечтаю. Иногда о тебе. Просто думаю, как сложилась бы жизнь, будь ты рядом. Надо учиться говорить «прощай». Не бояться слов «никогда» и «навсегда».
Когда привыкаешь к боли, когда кроме нее ничего не остается на сердце и в жизни, перестаешь ее ощущать. Она давно парализовала волю и надежду. Она все победила.
Люблю смотреть на поезда. Только слушать их рев не люблю, но без него никак. Здесь, на тихой станции за чертой города, немного спокойнее. В городе никогда не чувствую себя спокойно. Машины, люди, вонь, шум, некуда деться… на каждом углу, на каждой остановке, в торговом центре и в любой маршрутке можешь напороться на препода, от которого драпаешь. Забываю, что могу встретить тебя… да, могу. Но ты – явление редкое, почти неуловимое. Я бы рада тебя встретить, но не за чем. Сказать нечего, а опускать глаза надоело. Мы взрослые люди, хотя бы внешне. И вести себя надо соответственно.
Лавки холодные. Жаль, посидела бы подольше, послушала поезда. Проносятся мимо, их никто не встречает, станция пуста в такой час. Сегодня пять пар, а у меня выходной. За свой счет. Когда акустика «Скорпов» в плеере начала надоедать, я стала слушать отдаленный лай собак и стук колес. К реке пройти не удалось. Грязно. Если б топиться шла, было б все равно, но… значит, не все равно.
Возвращаюсь домой – к холодным сарделькам, разбитым пластинкам, грязным полам и немытой посуде или как там у Майка? Весело у него. До слез.
«Дома темно, шорохи, скрипы сводят с ума». И подоконник. Я убийца. Мстительный, гордый, пустой человечишка, готовый на все обижаться и чуть что – бросаться из окна… удивлен? Но надо же хоть себе признаться!
Чем дальше в жизнь, тем меньше желаний. И все чаще мне видится картинка: стою на дороге, на холодном ветру, прячу нос в любимый шарф, смотрю куда-то, где ты… и вдруг слышу свое имя. Оно кажется мне странным неправдоподобным, нездешним, будто из сказки… я кручу головой, ища того, кто называл это имя, кто его еще помнит. Потом я понимаю, что это голос в моей голове. Я слышу его так явно, что сама верю… все чувства обострены. Будто нерв натянутый, вечно в напряжении, прислушиваешься, принюхиваешься, протягиваешь руки. И вот голоса в голове становятся громче. Программа дала сбой, я схожу с ума. Мне теперь часто слышатся несуществующие звуки.
Темные тучи ползают по небу. Холодный ветер в лицо. Я жду. Чего? не знаю. Я лечу. Куда? Не помню….
Прости.