Сказка о любви

Глава 6

Никак он не мог поверить, что такое бывает: заходишь в кафе, а там сидит девушка, о которой неделю думал и, что скрывать, искал в толпе. Как приятно знать, что первое впечатление не обманывает! Она оказалась именно такой, какой он ее представлял. Впечатления омрачало одно: ее молчание. Он душу наизнанку вывернул, а она о себе почти ничего не рассказала. Хуже всего, что тогда он этого не заметил. Так всегда: насидишься в своей берлоге, намолчишься, а потом вливаешь свои беды в свободные уши. Видно, ее что-то мучает. Частая улыбка выдает человека с открытой раной вместо сердца.
Он позвонил ей на следующий день. Погода на удивление солнечная, хоть и прохладная. Предложил погулять — обидно дома сидеть, последние денечки.
— Действительно, — согласилась она, — можно ворошить золотые листья наконец-то.
Он не сомневался, что она любит осень.
— Тогда лучше по парку, в городе золото уже замели дворники.
Он пытался разговорить ее и узнать о ней как можно больше, но на вопросы она отвечала односложно, неохотно и грустно. Иногда они шли по аллеям молча, пиная листья, которые то и дело падали, внося вклад в уже слежавшийся ковер. Она с интересом смотрела под ноги, на желтые лапы кленов, держа руки в карманах плаща, а он все задавал ей дурацкие вопросы про учебу, планы после, про интересы и увлечения… О музыкальных вкусах он уже знал, но не забыл и о том, что музыку можно любить по-разному: дергаться на танцульках, восхищаться внешностью музыкантов, переводить тексты, ходить на концерты или рисовать образы, связывая музыку с жизнью. Об этом он и сказал ей, и получил интересный ответ:
— Книги тоже можно любить по-разному: глотать за ужином или выписывать цитаты, упиваться сюжетом или стилем, воображать себя на месте героя или чем-то время занимать. А то и вовсе – картинки смотреть.
Он рассмеялся.
— А тебе часто приходилось переводить художественную литературу? Извини, что о работе, просто любопытно…
Он усмехнулся. Переводить приходится в основном технические и экономические тексты, а художку присылают редко. Разве что отрывки по чьей-то просьбе.
— Это ж, наверно, жутко скучно.
— Да уж. Лучше поговорим о книгах.
— А, книги… ты ответил, кстати?
— Ну что тебе сказать? Картинки меня не интересуют. И на ужин мне есть, что проглотить. А вот с цитатами идея хорошая, упиваться можно и сюжетом, и стилем. Переводчики машинально придираются к стилю, болезнь такая, так что книги только с одним компонентом я считаю неполноценными. Люблю читать подлинники, а не чужие переводы… что касается английской и немецкой литературы, конечно.
— Так и думала! Ты и немецкий знаешь?
— Знать-то знаю, но не работаю с ним.
— Английский не учит только ленивый, а вот немецкий и французский большим спросом пользуются, твое время настанет.
Солнце скрылось в набежавших тучах, и ветер принес запах зимы. Она молча застегнула плащ, а он предложил зайти куда-нибудь погреться. Плащ ее – смех один по такой погоде.
Он заказал ароматного чая и чуть ли не целый стол пирожных и тортов.
— Странно как-то, — задумчиво произнесла она, — общаться просто так.
— Что значит «просто так»?
— По-дружески, бескорыстно.
Пару минут он молчал, обдумывая ее высказывание.
— По-дружески ведь всегда бескорыстно…
Она звонко рассмеялась и посмотрела на него почти снисходительно.
— Может, у тебя не было настоящих друзей…
— А у тебя были? Или есть?
— Были бы, я бы меньше за ящиком сидел и меньше книг читал, — отозвался он.
Друзьям нужен не ты как есть, а карманный переводчик, ходячий МР3-плеер, человек-оркестр, горячий чай и свободные уши или сплетник. Реже – приятный собеседник, а еще реже – зануда, говорящий о том, что его не устраивает в друзьях или в жизни. Он давно понял, что друзья и родственники ждут лишь одного: чтобы он был им удобен. Он не ее пытается убедить в обратном, а себя.
— Ну, если так рассуждать, и я с тобой не просто так сижу, — он развел руками.
— Знаю, — ответила она, — тебе не хотелось сидеть одному или перед монитором, а прогуляться не с кем, правильно?
— Неправильно, — буркнул он, — я хотел, чтобы ты не сидела одна и чтобы ты подышала свежим воздухом, пока он еще не холодный.
Она поблагодарила — с легким замешательством, казалось, едва удерживаясь от колких замечаний
— Но почему?
В голове крутились два ответа. Первый: «потому что ты мне нравишься» и второй: «потому что я слишком много болтал, и это неправильно».
— Давненько я никого не потреблял, уж тем более с такой целью, как простое человеческое общение. Хотел было потребить родителей, но передумал.
— Дурак дурака видит издалека… тебе не нужен музыкант в группу? Или комната отдыха? Массажистка с сексуальным уклоном?
— Щас разревусь, обижусь и убегу!
— Останься, ты мне нравишься.
А потом была тишина, как песня Blind Guardian. Он перевел дух, не зная, что на это сказать, а она опять рассмеялась.
— Мы отвлеклись от темы, по-моему, — изрек он, доедая шестое пирожное.
— Да, я сказала, что странно общаться просто так. По-твоему, тема не раскрыта?
— Я хотел сказать… так, что же я хотел сказать? что за манера перебивать! – посетовал он. – А, вот! у меня было два года, чтобы подумать над этим вопросом, и я пришел к выводу, что… не перебивай! Что теплота общения – это самое теплое тепло, которым мы можем поделиться. В смысле, не только мы с тобой, а вообще, люди…
— И как, тепло тебе со мной? – усмехнулась она.
— Семь потов сошло! Хотя, наверное, сам напросился, ты права. Причем, напрашивался еще до нашей встречи.
— Но мог убежать, никто не держал.
— Держал, — он понизил голос до шепота.
Она вопросительно взглянула на него.
— Девять недоеденных пирожных.