Сказка о Маленькой Королеве, часть 1

Глава 4

- Ваше Величество, вы – урождённая Королева Виталании! Вы проникнетесь этим, непременно проникнетесь, сердце Гучи не даст осечки! – терпеливо уговаривала Первая Горничная Галиша, предупреждавшая каждое её желание и походившая более на больничную сиделку. – А младший Принц Эндор непременно отыщется! Не может он пропасть! Ну, сами посудите: по всей Виталании ищут его, всю Гюранзу прочесали, русалок потревожили – ну не мог он утонуть, такой молодой и здоровый! Вспомните, как он побеждал в состязаниях лодочников!

…Приступы тоски и слёз повторялись каждый день. Но рано или поздно в мире всё меняется, даже самое постоянное и, казалось бы, незыблемое действо.

Благодаря жизнерадостной Амате и заботливой Галише жизнь во дворце стала вполне сносной. Она явно налаживалась, а сердце сердечной сестрички, Синей Лягушки Гучи Турри, делало своё дело: Аллочка Королёва понемногу превращалась в Аллаин. Она начинала узнавать людей, вещи, дорожки в парке, вспоминала – потихоньку, обрывками – бытовые заклинания и нюансы дворцовых обычаев и обрядов.

Началась новая, рабочая жизнь Маленькой Королевы Аллаин. Она разбиралась с указами, принимала послов, подписывала важные государственные бумаги, предварительно очень внимательно их изучив, чем немало удивляла администрацию. Иногда отчитывала подданных за принятие неверных или несправедливых решений. Присутствовала на судебных разбирательствах, и чаще всего заставляла судью пересмотреть приговор, так как проступки подданных в счастливой и беззаботной Виталании казались ей не настолько существенными, чтобы заслужить такие жёсткие меры.

Самым первым делом, которым занималась Аллаин, оказалась группа судебных постановлений.

- Поставьте вашу подпись, Ваше Величество!

- Что это? Я желаю знать конкретно!

- Это – постановления о королевских преступниках. Вот голубенькие – на помилование. Эти, розовенькие – на казнь.

- За что их казнят, милорд?

- За самые что ни на есть королевские преступления! Вот этот писал мерзкие стихи против королевской власти, этот - сочинял листовки с демократическими лозунгами…

- А этот? Ему всего пятнадцать лет, он совсем мальчишка!

- Мальчишка, но с вредными задатками: он эти листовки переписывал и клеил!

- Я не буду подписывать казнь! – возмутилась Аллаин. – Это террор – казнить за демократические устремления!

- Демократические устремления – очень заразная болезнь! Если её не вылечить в самом начале путём усекновения зародыша, королевству – конец!

- В таком случае, я желаю знать, кого мы милуем?

- Самых безобиднейших людей! Вот этот оторвал голову соседской собачке…

- Псих без справочки!

- … милейший человек!

- А этот, с дурацкими погремушками на репе?

- Этот уважаемый человек пырнул в драке ножом приятеля…

- Ох! И что же, этот приятель жив?

- Приятель помер.

- Значит, он убийца и не подлежит помилованию!

- Но подсудимый поклялся так больше не поступать. За что же его судить? Приятель всё равно не оживёт.

- А этот, кривоглазый и рыжий? Он ещё отвратительней!

- Скорее, ни то, ни сё. Тихий, робкий человечек, а совершил ценное деяние…

- Убил дедушку лопатой?

- Почти в точку: задушил собственноручно противную, грязную старуху-беспризорницу!

- И он – милее королевству, чем мальчик, переписывающий листовки?

- Ваше величество, этот убил только одного, а если демократические бредни пустят корни, может погибнуть куда больше народу!

- Похоже, моё королевство – натуральный дурдом! Я не стану подписывать эти судебные указы! Я вообще не желаю, чтобы кого-то казнили кроме убийц!

- Даже если они – будущие убийцы?

- Будущих убийц не существует! – упрямо повторила Аллаин. – Я сделаю всё, чтобы их не было! Записывай новый закон: «Отныне и на все века: Я, Королева Аллаин Девятнадцатая, повелеваю, чтобы в каждом отдельном случае проводили тщательное расследование, и на казнь осуждали только злостных убийц за умышленное или подготовленное убийство! Отдельно… эээ… рассматривать убийство или покушение на оное в целях самозащиты и в состоянии аффекта, а также психически больных людей. Всех остальных… всех остальных квалифицировать как политических и… приводить ко мне на аудиенцию для выяснения идеологии! Вот!

- Уфф! – выдохнул секретарь. – Какая вы умная, Ваше Величество! До этого ещё никто не додумался…

- Запротоколировал? Вот теперь я поставлю подпись. И королевскую печать! – Аллаин, строго сдвинув брови, шлёпнула на бумагу свою личную печатку и для надёжности и невозможности фальсификации припечатала сверху деловым заклинанием.

И, конечно, Аллаин была Королевой балов и важных Празднеств, показываясь своему народу в полном блеске! Рамалья с неизменным блокнотом и заговоренным самописцем при всех мало-мальски важных событиях оказывалась рядом и частенько надоедала Аллаин комментариями. Она обладала чутьём и быстрой реакцией, отпускала ядовитые шутки в адрес многочисленных кузенов и, особенно, кузин. Аллаин порою сердилась, порою смеялась, пока не произошло весьма неприятное событие, и Аллаин не нажила первого врага…