Сказка о Машке. Ведьма и её враги.

Глава 2. КОНЮХ.

            - Да я клянусь тебе! – Распинался конюх. – Так и кричало: «Заберу твою душу, Иван!», и как полетит за мной, и аж до села.

Казалось, глаза Ивана вот-вот вылезут из орбит.

Никита влил в рот стакан самогона, поморщился и снова громко захохотал.

- Пить тебе бросать пора, белая горячка – это уже не шутки, того и гляди окочуришься.

- Белая горячка. – Злобно передразнил Никиту конюх и бросил на него презрительный взгляд. – Ну-ну, смейся! Не приведи Господи тебе такое увидеть!

Иван залпом осушил свой стакан и, громко хлопнув дверью, ушел прочь.

- Даже не попрощался, ух, пьянь, - выругался Никита, наливая себе очередную порцию мутного пойла.

- А ты помнишь, кем Машкина бабка была? – Шепотом протянула Нина над ухом у мужа, и с опаской покосилась на окно. – Помнишь, как она три дня корчилась и орала – умереть не могла, пока в потолке дыру не пробили? А Машка ведь от неё тогда ни на шаг не отходила, все за руку её держала…

- Да помню я, помню. – Никита уставился отрешенным взглядом в дно стакана. – И грозу помню, которая после её смерти поднялась и за ночь весь урожай перебила, а Игнату еще и крышу с дома напрочь сорвала. Помню я…

- Так, может, и не врет Иван, о том, что её ночью у кладбища видел?

- Её, может и видел, но не с чертом же под руку…

- Тьфу ты, кого в доме на ночь глядя вспомнил! Пень старый! – Нина быстро перекрестилась и отвесила мужу увесистый подзатыльник. – Вот накличешь беду, олух! Помнишь, как при Машкиной бабке, скот во дворах плашмя падал?..

- Да ну тебя, мозгов как у Ивана, ей-богу, так тот, хоть пьёт без просыху, а ты, видать, родилась уже ущербной! – Никита, потер ладонью ушибленный затылок. – И как меня бес попутал на тебе жениться… Ну точно к ведьме бегала, да приворожила.

Нина снова перекрестилась и потянулась за кочергой.

- Вот сейчас я тебя так приворожу, что неделю с кровати не встанешь!

- Стой! Совсем, что ли из ума выжила?

Никита громко причитал, и как мог изворачивался, но несколько раз кочерга таки достигла своей цели.

- Дура старая, - тихо пробубнил мужик себе под нос и, держась за побитую спину, побрел к кровати.

- Что?

- Сама, говорю, завтра за водой ходить будешь, может буйности поубавится!

Иван отошел от Никитиного хутора уже с пол версты, до деревни оставалось примерно в трое больше, как вдруг за его спиной послышались быстрые, громкие шаги. Конюх испуганно оглянулся, но ничего не смог разглядел во тьме, тяжёлые грозовые тучи плотно затянули небо, надежно спрятав луну. Шаги приближались.

- Никита, ты? – Испуганно крикнул в темноту конюх, и ускорил шаг.

- Семен это! – Раздался голос из темноты. – Подожди, Иван, помощь твоя нужна.

Иван остановился, и хоть Семенов голос он узнал, предательский озноб не покинул его тело. Через минуту фигура местного охотника стала отчетливо различима, а еще через одну Семен поравнялся с Иваном.

- А ты чего голый? – Удивился конюх, изумленно глядя на приятеля, который стоял перед ним, в чем мать родила, и трясся от холода.

- Купался я в реке, за Никитиным садом, а гад какой-то одежду мою и спер. – Вздохнул Семен. – Что за люди пошли, раньше такое и представить было страшно, а теперь – вокруг и рядом… Дай накину что-то на себя, а то так и заболеть не долго.

- Никак, мельниковы отпрыски постарались, – вздохнул Иван, - с них станется… Ты бы сходил к Евстигнею, да пожаловался на детей его, безалаберных.

- Да ну его… - Семен как-то странно сморщился.

- А чего тебя в такую холодрыгу купаться потянуло? – Спросил Иван, снимая куртку.

- Я когда купаться шел, тепло было, вечерело как-раз, луна светила, это потом уже тучи налетели и ветер поднялся… Я тут что подумал, ты же на самой окраине живешь, давай к тебе зайдем, дашь одеться во что-то, не пойду же я голый через всю деревню, засмеют ведь, если увидит кто.

- Так, а чего ты к прудам не пошел, к ним же от твоего дома, рукой подать? – Рассуждал конюх.

- Ты одежду мне дашь? – Раздраженно спросил Семен.

- Дам, чего ж не дать? – Пожал плечами Иван.

Семен вышел из дома Ивана босиком, но в штанах и теплой телогрейке, он злобно погрозил тучам кулаком. На землю упали первые тяжелые капли.

В густых ивовых кустах тихонько захихикала Машка, нежно поглаживая левой рукой воздух рядом с собой.

- Ты разгони тучи, когда время придет нужное, в селе то еще точно не все уснули, а ну как кого на улицу потянет. – Машка снова хихикнула, и повела рукой вперед, будто подталкивая кого-то. – А я пока Ивану компанию составлю, что б не скучно ему было.

Проводив Семена, Иван запер дверь на тяжелый засов, затем, подумав несколько секунд, скрутил крепкой цепью между собой ручку и железный кол, забитый в косяк. Дверь в сени подпер изнутри бревном и отправился прямиком к сундуку, в котором несколькими днями раньше, припрятал бутыль с самогоном на «черный день».