Сказка о Машке. Ведьма и её враги.

Глава 3. ПОП.

Ростом мужичек не вышел, как не вышел ни внешностью, ни характером… И что только в нем нашла красивая и статная Катерина, да ничего, кроме денег… Даже его бочкообразное пузо и мелкие, бесцветные, вечно бегающие свиные глазки её не смущали, главное в тепле да в достатке. Зловонное дыхание, редкие рыжие волосы и огромная родинка на весь нос…

Отец Андрей был личностью скверной… Мелочной, злобной и недоверчивой. Но глубоко верующей… Верующей в то что, чем больше прихожан в церкви, тем больше пожертвований, а пожертвования во как нужны! И колокольня в ремонте нуждается, и купола червонцами не обкатаны, и кагора в погребе мало, и в телеге колесо шатается, и дочери ожерелье вот уже год как не покупал, и жену на ярмарку каждую неделю возить надо… Трудно нынче священникам жить стало… Ну, разве что в столице попроще, Киев он и есть Киев, а тут в захолустье, совсем тяжко…

- Свят, свят, свят! – Громко причитала матушка Катерина, пугливо поглядывая из-за плеча мужа на окровавленную траву и тело, точнее то, что было телом Алёны.

Отец Андрей усердно махал кадилом, невнятно бубня что-то себе под нос, предательский запах перегара витал вокруг его рыжей бороды. Толпа людей возле растерзанного тела становилась все больше, вскоре здесь собралась вся деревня, даже Нина и Никита из соседнего хутора пришли, разве что, из семьи мельника никого не было.

Люди молились, крестились и тихо перешёптывались…

- Волки.

- Не смогут так волки, медведь, не иначе…

- Отродясь их в наших лесах не было.

- Из-под Вручия пришататься мог.

- Да вокруг Искоростеня леса ими изобилуют, а тут не шибко много верст, может и примчал какой-то…

 - Цить! – Зашипел на толпу священник, - не видите, нечистый постарался? Сердце вырвано, глаза не закрыты…

Толпа снова обрисовалась крестным знамением, уставившись с надеждой на священника. Андрей понимал, что от него ждут защиты, ждут напутствий и ободрения. Нужно было что-то говорить, но умная мысль всё не шла…

- Господь защитит нас! – Твердо произнес отец Андрей.

- Как Алёну? – Злобно спросил Святослав - муж последней, с трудом держась, чтобы не разрыдаться.

Андрей опешил.

- Ты кто такой, чтобы со священником пререкаться?! – Нашлась Катерина. Толпа возмущенно зашепталась, бросая злобные взгляды в сторону Святослава.

- Я видела… - Прошептала Мария, - я всё видела.

Толпа вмиг затихла.

- Что ты видела, дитя моё? – Спросил священник, не прекращая махать кадилом.

- Человека… - Мария испугано сжалась.

- Человека?! – Поп подпрыгнул от неожиданности.

- Человека. – Голос девочки дрожал. Машку в деревне боялись и недолюбливали из-за её бабки, сыскавшей славу ведьмы, но в то же время, жалели и поддерживали всем селом, так как бедняжка осталась сиротой еще не умея разговаривать, а после смерти бабки, «обвенчалась с полынью», никого рядом с ней не было. Кто-то приносил ей еду, кто-то хворост. А кто-то плевал ей в след… - Он шёл по дороге, поздоровался с Алёной, но когда показалась луна, - запинаясь, бубнила Мария, - он завыл и стал как волк. – Девочка всхлипнула. – Его одежда порвалась, он кинулся на Алёну, он был уже не человек!

Семен пристально посмотрел на Марию, девочка выдержала взгляд, ни один мускул на её лице не шелохнулся. Слеза, бежавшая по щеке не вызывала доверия.

- Оборотень! – Воскликнул священник.

Толпа снова зашепталась. Кто-то перекрестился, кто-то презрительно сплюнул.

- Глядите, вон и рваньё, - воскликнула старушка с кривой, трухлявой клюкой, указывая куда-то в сторону канавы.

- Так это же Иванова телогрейка! – Воскликнул кто-то.

- Точно Иванова!

- А сам он где? Чего не пришёл?

- Коль виноват, поплатится! – Громко произнес отец Андрей. – Судить его будем! За мной все!

Толпа поредела, но не на долго. Кто-то сбегал домой за топором, кто-то за вилами, кто-то зажег факел…

Первой шла Катерина, за ней следовал поп, вымахивая вокруг необъёмного живота кадилом, толпа шла сзади. Страх люди прятали за бравадой. Топоры и вилы сверкали в лучах утреннего солнца.

Семен шел, опустив голову, Никита – насупившись…

Священник перекрестился и громко постучал в дверь. Через минуту ещё раз, затем кто-то бросил в окно хаты камень.

- Чего ждать, - воскликнула Прасковья, - жгите дом и поделом ему!

- Ану, стоять! – Голос Никиты остудил собравшихся. – Свой дом иди сожги, коль такая хитрая!

Прасковья притихла, сделав несколько шагов назад.

Небрежно отодвинув попа, Никита сам постучал в дверь.

- Иван, я это! – Никита пытался говорить как можно более дружелюбно. – Отворяй, а то люди нервничают…

Тишина. Снова стук и снова тишина. Никита приложился к двери плечом.

Имея в себе два метра роста и сто двадцать килограммов веса, Никита вышиб дверь, даже не заметив сопротивления.