Сказка о ненастоящей любви и правдивых приключениях

Сказка о ненастоящей любви и правдивых приключениях

ТРАССА

Однажды Мая потеряла себя и свой смысл. Ей было больно. Йюоле гладила ее по голове и поила бульоном из стихов. Стихи были без рифмы и красиво царапали нёбо. Йюоле жила в домике на краю деревни, посреди города. Летом он утопал в зелени. Сейчас на его крыше гостил февраль. Снег, повинуясь прихоти хозяйки, облепил все стены. Мая боялась газовых плит и не умела ставить чайник, Йюоле спала в комнате с тремя углами, на кровати в решетку. Диван под Маей сыто скрипел. На полу стояло зеркало. Мая часами смотрела в него и ничего не видела.

- Давай отправимся в путешествие? - предложила Йюоле.

- Куда можно отправиться зимой? Я слышала, что дороги спят в это время.

- Да куда угодно! - сказала Йюоле и собрала два рюкзака. В то время она соединялась с человеком по имени Шу. Человек слушал мантры и жил в белой квартире. Он мог поцеловать свою пятку и очень этим гордился.

Шу дал им горелку с бензином и нарек Маю мужчиной. Йюоле спрятала юбки под пуховик и обещала быть паинькой.

На рассвете Йюоле открыла зеркало, и девушки шагнули на дорогу.

Дорога называлась "трассой". Её шкура была серой и гладкой в начале и поношенной ближе к копчику.

- Куда мы идем?

- Куда-то на юг. В Город-поющих-барабанов.

Они останавливали грузные фуры и ехали вместе с дальнобойщиками. Дядьки задавали одни и те же вопросы, и улыбались в усы. Йюоле пела песни и хлопала в ладоши. Мая играла на флейте и была жива. Однажды ночью они остались одни посреди трассы, никто их не видел. Безумно хотелось спать и есть. Огни деревни казались злыми и пугали. Девушки ушли в степь и поставили палатку. Горелка замерзла и отказывалась гореть. Йюоле когтями отодрала крышку и залила промерзший хворост бензином. Костер ушел под снег и отогрел землю. Из земли потянулись ожившие травы, распустились цветы, но тут же увяли, почувствовав, что еще рано. Согрев на коротком костре банку тушенки они плясали вокруг пламени и пели, пока оно не угасло. Мая подумала, что сейчас как никогда близка к первым людям. Огонь слушался Йюоле и танцевал с ней в одном ритме. ЕЕ чешуя вобрала в себя все его краски и стала ослепительной. Мая захмелела от восторга и забыла все, чему ее учила жизнь. Забыв, неожиданно обрела зрение и стала видеть все и сразу. Йюоле поцеловала ее в лоб и Мая поняла, что у нее глаза бога. Теперь день был золотым, а ночь наполнена сиянием. Мая сквозь одежду чувствовала как прекрасно ее неправильное тело и желала себя. К шести утра они так и не выспались. Холод пропитал их насквозь. Даже дыхание было полно льдинок. Собрав рюкзаки и палатку, подруги двинулись к трассе. Заледеневшие ноги плохо слушались. Голова была тяжелой и ничего не хотела. Трасса дарила ветер, взлететь мешали только рюкзаки. Прозрачный рассвет был прекрасен. Солнце пело главную партию. Ему вторили облака, и слова сами срывались с губ. Ноты были освежающими на вкус и напоминали специи:

До - шафран.

Рэ - имбирь.

Ми - корень лотоса.

Фа - мята.

Соль - гвоздика.

Ля - базилик.

Си - зира.

Пряности ложились узорами на ладони и ступни. Йюоле и Мая стали невестами, их волосы покрыли красные вуали, а в носу зазвенели колокольчики сережек. Быстрый шаг превратился в ритуальный танец. Шаг в перед, в одном ритме - стал верностью. Раскрытые ладони честностью, случайный поворот головы вниманием. натруженные, оттянутые рюкзаком плечи раскрывали грудь рассказывая о чистоте сердца.

Любовь потеряла все пояснения, и стала смыслом сущего.

Йюоле издала радостный кличь. И тут наступил день.

Их подобрала старая десятка с двумя деревенскими мачо. Мачо страдали заскорузлым красноречием. Их жизнь была проста, а радио сломано.

ГОСТИ

К вечеру невесты стояли на перекрестке у въезда в город на Волге. Когда остановилась машина, они уже не верили в ее возможность.

Теплый мужчина с глазами рождёнными степью, улыбался по-отцовски. Он уверено держался за руль. Руки говорили о тяжелой работе, прямая спина принадлежала Воину. Они поели где-то между городом на волге и именем революционера.

- Где вы будете ночевать?

- В кафе если никто не подберет.

- Не боитесь?

- Нет. Не боимся.

Воин вдохнул пыль с раскрашенных ладоней и по звонил жене.

- Катя родители дома? Да тут девчонок подобрал, им ночевать негде. Скажешь что это твои подруги с института? Хорошо. Да. До встречи.

- Теперь слушайте вам 25 лет. Вы подруги моей жены её зовут Катя. Поняли?

- Да.

Они въехали в маленький городок-табакерку. Дом воина светился множеством окон. Когда-то он построил его сам, привез в него свою семью.

Его отец хитро щурился и поблескивал мудрой лысиной. Он понимал больше чем надо, но молчал и был дружелюбен. Мать воина укутала плечи шалью и весь ее смысл были дети. У Воина были братья у тех жены, у жен детишки. Катя готовила плов и говорила без умолку.

Для Семьи, девушки стали гостями. Гости для них испокон века были священны. Никто не попрекал, никто не сказал, ни одного злого слова. Было невероятно тепло и уютно. Мае хотелось плакать от нежности. Йюоле познавала семью и училась быть человеком.

Плов елся руками - это гораздо вкуснее чем есть вилкой. Чай наливали в пиалы и не жалели молока. У Воина было двое сыновей. Один был слишком мал для имени. Второго звали Мухтар. Мухтарчик был ушаст и очарователен. В нем было пополам любопытства с живостью. Ярким солнечным зайчиком он бегал вокруг взрослых и что-то говорил на детском языке.

Их уложили спать. Мая нежилась на жестком диване, и не было места желанней и теплее, чем маленькая комната увешанная коврами. Не было дома роднее, чем дворец Воина. Не было другого очага, нежели тот, что согрел их этой ночью.

ИЗБУШКА

Майя и Йюоле нашли на дне рюкзака клубок ниток, они были красные и мохнатые. Хвост убежал из рюкзака и шмыгнул под дверь. Пора было возвращаться. Перевязав волосы воспоминаниями, Мая поклонилась порогу и выпила чаю.