Сказка о неназванном Прекрасном Принце

Сказка о неназванном Прекрасном Принце

Жил-был на свете прекрасный принц.

И прекрасность его заключалась в той редкой гармонии, что была в нём — и внутри, и снаружи. Всё в нём было сбалансировано, достойно: он был силён физически, доблестен в бою, а в сложных ситуациях сохранял завидное хладнокровие. Он умел быть решительным, когда это требовалось, и мягким, когда нужно было утешить. Всё в нём было уравновешено для долгого, счастливого правления.

Но, несмотря на все эти качества, случилось странное: никто и никогда не называл его прекрасным.

Так иногда бывает.

И чем больше подвигов совершал этот храбрый принц, тем чаще люди говорили о его жестокости. Чем больше он предлагал мудрых и справедливых законов, тем громче шептались о его коварстве. Со временем начали ходить слухи, будто под обличьем синеглазого красавца скрывается не человек, а чудовище, ловко носящее маску принца.

Он всё чаще задумчиво смотрел на себя в зеркало. Его лицо становилось всё мрачнее, а глаза теряли яркую синеву. Слуги боялись смотреть ему в глаза, а уж перечить ему не осмеливались вовсе.

Принц был наблюдателен и умен.

Он понял, что всё это можно обернуть в свою пользу — и ради себя, и ради королевства. Зачем страдать от сплетен и ожиданий, мучиться от чужого непонимания, если можно просто использовать этот или любой другой образ? Это освободило его от тяжёлых дум у зеркала и от боли, которую приносит отказ быть понятым. Ведь он же будущий король, а королю не полагается быть уязвимым от таких мелочей.

И вот принц, в котором всё было гармонично (как мы помним), стал так же гармонично меняться. Он начал подстраиваться под ситуацию, под взгляды и ожидания окружающих. У него было множество доспехов — самых разных: не только из металла, но и из слов, молчания, взглядов и образов. Некоторые из них так срослись с ним, что стали будто кожей.

Принц научился жить в этих доспехах. Он надевал их, не задумываясь. Действовал с точностью и хладнокровием. Предугадывал реакции и управлял ими. И чем меньше в нём видели прекрасного, тем дальше он отдалялся от того, кем был когда-то.

Пришло время, и принц стал королём. У него появилась корона, королева и верное королевство. Все знали о нём ровно столько, сколько он позволял. Он правил мудро но так и остался неназванным прекрасным принцем. Даже для королевы.

И однажды, вглядываясь в своё отражение, он увидел не принца, а чудовище — уже не с синими глазами.

И подумал: если они хотят видеть чудовище — так тому и быть.

Он стал позволять себе лгать, если считал это необходимым. Нарушал договорённости, если они мешали. Он никогда ни у кого не просил прощения — по крайней мере искренне, потому что считал это слишком дорогой ценой за свой образ. А, возможно, он просто боялся, что, став уязвимым, потеряет контроль.

Но, как мы уже знаем, король всё делал гармонично.

Даже в своих не самых приятных проявлениях он оставался мягким, элегантным и естественным. Да и в повседневной жизни никто особенно от этого и не страдал.

Со временем он и сам перестал понимать, кто он есть.

Где заканчивается роль, и начинается человек.

Где маска, а где — лицо. Близость перестала волновать его. Он стал одинок. Но короли, как он считал, не нуждаются в близости.

Со временем ему наскучило управлять.

Оставив королевство на советников, он отправился путешествовать инкогнито. В одном из трактиров он снял номер, заказал себе ужин и, по старой привычке, попросил трактирщика прислать в номер девушку — экзотичную, необычную. Он всё ещё был силён — и телом, и желанием. Мимолётная близость казалась ему простым, привычным удовольствием. Да и что ещё делать поздним вечером?

Каково же было его удивление, когда в комнату вошла женщина — экзотичная, да, но явно не та, кого он ожидал. Она держалась уверенно, даже властно, не спешила угождать. И, как выяснилось, сама пришла за заказанным накануне мужчиной.

Казалось бы, ситуация неловкая, но короля неожиданно задела её прямота. Да и смотрела она спокойно и с вызовом. Это его заинтриговало.

Ему понравилось, как она отличалась от других. Она не льстила, не кокетничала, не искала выгоды. Она была другой. И он впервые за долгое время ощутил азарт — тот самый, забытый, настоящий.

Предвкушая не просто ночь, а, возможно, целую игру, король начал, почти машинально, перебирать свои доспехи. Подбирать образы. Интуитивно он чувствовал: легко не будет. Да и не лёгкости он искал. Ему хотелось испытать то забытое чувство — завоевания, признания, открытия. То, что раньше было живым, а со временем превратилось в ритуал и отработанный спектакль.

Он не знал, что она была королевой из далёкого королевства, которая уже некоторое время правила одна и решила попутешествовать от тоски и скуки. Назвать её гармоничной было бы ошибкой. В ней уживались сила и ранимость, логика и интуиция, наивность и проницательность - она скорее состояла из контрастов. Её боялись, ею восхищались. И много лет назад она встретила принца которого назвала прекрасным и не разу об этом не пожалела. Может быть еще и поэтому и её часто называли прекрасной...

Сначала она просто заинтересовалась необычным мужчиной с синими глазами — он был то слишком податливым, то неожиданно твёрдым. То примитивным, то остроумным. Его было невозможно прочитать сразу. И это ей понравилось.

Так для обоих, ничего не предвещавшего нового ночь случилась сначала нелепой а потом обернулась быть интересной...

***

В ту ночь она снимала с него доспех за доспехом — разговорами и молчанием, резкостью и мягкостью — один за другим. Те, что он носил так давно, что считал уже частью себя. А он позволял. Сначала с интересом, потом с тревогой. Некоторые доспехи поддавались легко, другие — с трудом. Иногда он даже помогал ей, иногда отчаянно сопротивлялся.

Каждый раз, добравшись до нового слоя, она думала: вот, наконец, он — настоящий. Но спустя мгновение понимала, что ошиблась. Там, глубже, оставалось ещё что-то, что мучило. И только синие глаза неизменно сверкали и помогали ей двигаться дальше.