Сказка о принцессе и разбойнике

Глава 3. Бой и падение

Утро наступило не с привычным холодом и жесткостью лесной земли, а с непривычной, мягкой тяжестью на плече и тупой болью в затекшей шее. Кай медленно открыл свой единственный глаз. Тепло. Необычное, уютное тепло, проникающее сквозь грубую ткань его куртки. Он опустил взгляд и замер. Прямо у его подбородка покоилась копна серебристых волос, от которой исходил легкий аромат луговых цветов. Элиана спала, доверчиво прижавшись к нему, их обоих укутывало шерстяное одеяло Марты, создавая кокон уюта посреди утренней росы.

На секунду ледяная паника захлестнула его. Что это? Как это случилось? Его разум, привыкший к одиночеству и постоянной опасности, забил тревогу, воспринимая эту неожиданную близость как угрозу. Вчерашний, необъяснимый момент хрупкого покоя, когда ее голова опустилась на его плечо, показался сейчас опасной ловушкой.

Его реакция была инстинктивной, резкой, неконтролируемой, как у дикого зверя, к которому подобрались слишком близко. Он не думал, не взвешивал. Он действовал. Порывистым движением он оттолкнул ее от себя, словно горящий уголек, который обжег его.

Элиана с глухим стуком и возмущенным писком свалилась с бревна прямо на влажную от росы траву, ее серебристые волосы рассыпались по зеленой россыпи. — Ай! — она рывком села, потирая ушибленный локоть. Ее волосы были растрепаны, а на щеке красным отпечатком лег след от грубой ткани его куртки. — Что… что происходит?!

Подняв глаза и увидев над собой невозмутимое, но напряженное лицо Кая, она тут же все поняла. Сонное оцепенение как рукой сняло, уступив место жгучему негодованию. — Ты! — вскочила она, яростно отряхивая свое помятое платье, прилипшее к влажной траве. — Ты меня столкнул! Ты грубый, невежественный, бессердечный болван! У тебя манеры пещерного тролля, неотесанного, неотёсанного хама!

Кай, словно ее гневная тирада была лишь шелестом листьев на ветру, спокойно отряхнул свою куртку, размял затекшую шею и, не удостоив ее взглядом, направился к костру, где Марта уже раскладывала по мискам дымящуюся овсянку, чей теплый аромат дразнил голод.

Элиана, кипя от негодования, пошла следом, не прекращая его отчитывать. — …и вообще! Я принцесса! Ты не имеешь права так со мной обращаться! Ты меня слышишь?! Я с тобой разговариваю!

Они подошли к завтракающей банде. Флинн, увидев их, смущенно кашлянул в кулак и пробормотал с хитринкой: — Сладкая парочка…

— Заткнись, Флинн! — рыкнул Кай, выхватывая у него из рук миску с кашей.

Брок, старательно жуя, поднял на них глаза и произнес своим фирменным, путающим слова стилем: — Внимательны будьте… вы говорили. А сами заснули… вы.

Кай бросил на него испепеляющий взгляд и что-то проворчал себе под нос, усаживаясь подальше от всех.

Элиана же в отчаянии плюхнулась на бревно рядом с Мартой. — Он меня не слышит! — пожаловалась она, указывая ложкой на Кая. — Я ему говорю, а он будто каменный! Это просто невыносимо!

Марта по-матерински погладила ее по плечу и с лукавой улыбкой протянула ей миску с кашей. — Привыкай, деточка, — сказала она тихим, заговорщицким голосом. — Он всех так 'слушает'.

Путь в Аскалон был долгим и пыльным. Вековые леса Лоримара, где каждый лист, казалось, шептал древнюю магию, сменились редкими перелесками и вытоптанными, неприветливыми полями. Для Элианы, привыкшей к буйству красок и запахов родного дома, это была унылая, лишенная магии земля. Она шла рядом с повозкой, болтая с Мартой о съедобных кореньях, которых здесь почти не было, в то время как Кай ехал чуть впереди на их единственной лошади, его единственный глаз внимательно осматривал окрестности.

Он заметил их первым. Едва заметное облако пыли на горизонте, которое быстро, угрожающе приближалось. Он резко натянул поводья, лошадь встала на дыбы. — К оружию! — скомандовал он, и в его голосе не было и тени обычной ленивой ворчливости. Только стальная тревога, пронзительная, как клинок. — Защитить повозку!

Хаос был мгновенным и оглушительным. Из-за пологого холма на них, словно стальная лавина, вылетела группа всадников в ржавых, но крепких доспехах, на которых тускло поблескивал герб оскаленного вепря.

Кай двигался как смерч, его длинный меч со свистом рассекал воздух, встречая клинки первых двух нападавших с глухим звоном. Флинн и Брок, прикрывая друг друга спина к спине, стали живым, но отчаянным щитом перед повозкой. Флинн, легкий и быстрый, уворачивался от ударов, как танцор, делая резкие, колющие выпады своим коротким клинком. Брок же был тараном — он не уклонялся, а принимал удары на свое крепкое плечо, с ревом отталкивая противников, как бык. Даже Марта, ахнув от неожиданности, не растерялась: она схватила тяжелую чугунную сковороду, которой всего минуту назад собиралась чистить картошку, и с яростным криком огрела по шлему одного из рыцарей, который подобрался слишком близко к повозке.

Элиана же застыла посреди этого кошмара. Весь ее мир, состоявший из изящных стихов, героических баллад и представлений о благородных битвах, в одно мгновение столкнулся с жестокой, грязной реальностью боя. Лязг стали, хриплые крики, вонь пота и страха, смешанная с запахом лошадиного навоза — все это парализовало ее. Она была бесполезна, ее руки опустились, а ноги отказывались двигаться.

Но врагов было слишком много. Двое из них, более ловких или более опытных, обойдя общую свалку, целенаправленно бросились на Кая. Они были слаженными бойцами, и их синхронные удары заставили его отступать шаг за шагом — прямо к краю глубокого, заросшего оврага, которого он не видел.

В голове у Элианы в этот миг не осталось ни страха, ни мыслей о сделке, ни далеких воспоминаний о принце. Был только отчаянный, животный инстинкт, пронзивший её до костей — защитить того, кто, сам того не зная, стал для неё… своим. Пока один из рыцарей замахивался мечом для решающего, смертоносного удара, она с криком, полным первобытной силы, бросилась вперед и со всей силы толкнула Кая в спину.

Они вместе полетели вниз, в темную зеленую бездну оврага.