Сказка о принцессе и разбойнике

Глава 5. Сияние столицы и позолоченная клетка

На следующее утро было решено, что Кай один проводит ее до замка. Большая компания разбойников привлекла бы слишком много ненужного внимания у ворот, да и Грэм, несмотря на кажущееся улучшение, выглядел слишком бледным, чтобы оставаться без присмотра Марты.

— Будешь просто Лией, — сказал он ей, когда они вышли из таверны. — Короткое имя, меньше вопросов. Она кивнула. "Лия," — повторила она про себя. — "Просто Лия." Элиана, принцесса Лоримара, со всеми ее обязанностями и сказками, осталась где-то там, в прошлой жизни, в балладах Флинна. Сейчас она была просто Лией, и это новое, простое имя почему-то ощущалось освобождающим.

Когда они подошли к главным воротам Аскалона, Лия замерла, пораженная. Это было грандиозное зрелище, превосходящее даже ее самые смелые книжные фантазии. Стены были сложены из гладкого, ослепительно белого камня, искрящегося на солнце, а над массивными воротами из темного, резного дерева возвышались величественные башни с флагами, гордо реющими на ветру, словно гигантские птицы.

Столица ошеломила ее, но не грязью и шумом, которых она ожидала от людских городов, а своим невообразимым великолепием. Это был настоящий город из ее самых смелых мечт. Высокие, остроконечные башни из белого камня тянулись к самому небу, их крыши, покрытые лазурной черепицей, сияли на солнце, словно кусочки неба, упавшие на землю. Между домами с причудливыми фасадами, украшенными резьбой и мозаикой, были перекинуты изящные каменные мостики, увитые цветущими глициниями, чьи гроздья свисали до самой мостовой. По широким, безупречно чистым мощеным улицам катились расписные кареты, запряженные холеными, блестящими на солнце лошадьми, а в воздухе витал аромат свежей выпечки из открытых пекарен, благоухание цветов с бесчисленных клумб и тонкий, дорогой запах духов, исходящий от прохожих.

Дамы в ярких, струящихся шелковых платьях и кавалеры в начищенных доспехах, позвякивая украшениями, неспешно прогуливались по проспектам, их смех и негромкие разговоры сливались в приятный, мелодичный гул, совсем не похожий на гвалт таверны.

— Кай, смотри! — выдохнула Лия, ее глаза сияли от восторга, а дыхание перехватило от избытка впечатлений. — Это же… волшебно!

Кай, однако, не разделял ее восторга. Он видел не красоту, а лишь тщательно продуманную, позолоченную клетку, полную самодовольных и спесивых людей, которые прятали свои пороки за блестящим фасадом.

— И на каждом углу по карманнику, — пробормотал он, его взгляд скользнул по богатым прохожим, — по сплетнику, по ростовщику. Держись рядом. И не трогай ничего, что блестит.

Едва они окунулись в суету центральных улиц, он стал серьезнее, его единственное око внимательно осматривало каждый переулок и каждого встречного.

— И вот еще что. Он шагнул ближе и натянул ей на голову капюшон ее плаща так, чтобы он скрывал не только серебро волос, но и заостренные кончики ушей, которые выдавали ее эльфийскую сущность.

— Зачем? — удивилась Лия, смущенная его внезапной близостью и тем, как его пальцы легко прикоснулись к ее волосам.

— Люди здесь не очень-то приветливо относятся к эльфам, — коротко бросил он, его голос был лишен всяких эмоций, кроме прагматизма. — Для них вы либо диковинка, либо враг. Или просто объект для насмешек. Лучше не рисковать.

Это поразило Лию до глубины души. Не приветливо? В таком прекрасном, сияющем городе, созданном, казалось бы, для красоты и гармонии? Как же так? Она тут же поставила себе новую цель, как всегда, ясную и непоколебимую, рожденную ее наивной, но несгибаемой верой в добро.

— Вот увидишь! — с жаром сказала она, глядя на него снизу вверх. — Я выйду замуж за принца Аларика, и мы вместе докажем всем людям, что эльфы — добрые и хорошие! Мы наладим отношения между нашими королевствами! Покажем им, что дружба и мир важнее старых предрассудков!

Раньше Кай бы рассмеялся или съязвил. Но сейчас он лишь посмотрел на ее горящие энтузиазмом глаза, на эту несгибаемую веру, и тихо сказал:

— Уверен, что так и будет. "Вижу цель, не вижу препятствий," — подумал он про себя, и в этой мысли не было насмешки, лишь глубокое, неосознанное восхищение ее невероятной, несокрушимой целеустремленностью, которая не гнулась под ударами реальности.

Чем ближе они подходили к замку, который возвышался над городом, как золотая гора, его зубчатые башни, казалось, касались облаков, тем сильнее нервничала Лия. Она чувствовала, как ее книжный энтузиазм уступает место ледяному страху. Она начала говорить без умолку, словно пытаясь заглушить свои собственные, внезапно проснувшиеся страхи и неуверенность.

— …и у меня будет новая семья! Настоящая! С теплыми отношениями, где все друг друга любят и поддерживают! И принц, он будет таким элегантным, добрым, милым… И отзывчивым! Мы посмотрим друг на друга, и наши взгляды пересекутся, и время… время как будто остановится! Мы сразу поймем, что созданы друг для друга! Он будет любить меня, а я…

Ее голос дрогнул, обрываясь. Она замолчала, теребя край своего плаща, и ее взгляд стал растерянным, полным сомнений.

Кай остановился посреди шумной, оживленной площади, не обращая внимания на спешащую толпу. Он молча взял ее холодные, дрожащие руки в свои. Его ладони были большими, теплыми и мозолистыми, и их прикосновение было неожиданно крепким, заземляющим. Он начал медленно поглаживать ее костяшки большим пальцем — простой, успокаивающий жест, призванный передать не слова, а лишь поддержку.

Она подняла на него свои встревоженные, полные слез глаза.

— Да, — сказал он тихо и уверенно, глядя ей прямо в глаза, пытаясь убедить не только ее, но и самого себя. — Всё будет именно так, как ты говоришь.

В его голосе не было ни капли иронии, ни тени цинизма. Это была ложь. Добрая, отчаянная ложь, которую он говорил не столько ей, сколько самому себе, пытаясь отогнать дурное предчувствие, которое ледяными тисками сжимало его собственное сердце, предчувствие, что сказки не всегда сбываются, особенно в этом жестоком мире. Он не мог позволить себе разрушить ее последнюю надежду.