Сказка о принцессе и разбойнике

Глава 7. Слезоцвет

В соборе повисла оглушительная тишина. Все маски были сорваны. Все тайны раскрыты. Принц, принцесса, разбойник, друг — каждый стоял обнаженным под светом правды, и на мгновение мир просто замер, переваривая эту жестокую иронию.

Эту тишину разорвал не крик. А тихий, змеиный свист стали.

Пока все смотрели на Грэма, на Лию, на Кая, в чьих глазах смешались шок и смущение, Аларик действовал. В его глазах больше не было ни капли расчета, только чистая, ядовитая паника. Одним резким, неграциозным движением он выхватил меч из ножен ближайшего стражника и, развернувшись, сделал выпад.

Он целился в сердце хаоса. В Кая.

Все произошло за долю секунды. Не было ни героического парирования, ни уклонения. Кай, стоявший ближе всех, успел лишь расширить свой единственный глаз от удивления, прежде чем лезвие вошло ему в бок с глухим, тошнотворным звуком.

Он не закричал. Лишь коротко, сдавленно охнул, и его ноги подкосились. Он рухнул на колени, а затем и на холодный мраморный пол, зажимая рану рукой.

На мгновение воцарился ужас, а затем собор взорвался криками.

— Кай! — материнский, душераздирающий рев Марты был первым.

— Нет! — Брок, забыв обо всем, бросился вперед, как разъяренный бык.

Флинн уронил лютню. Она ударилась о пол с жалобным, дребезжащим звоном, и вся его поэзия умерла в этот миг.

Но Лия была быстрее всех. Она рухнула на колени рядом с Каем, не обращая внимания на то, как его кровь пропитывает белоснежный шелк ее свадебного платья.

— Кай... Кай, смотри на меня! — ее слезы капали на его бледнеющее лицо. Она прижала свои ладони к его ране, пытаясь остановить поток жизни, утекающий сквозь ее пальцы. — Все будет хорошо. Слышишь? Только дыши... пожалуйста, дыши...

Но Аларик уже был рядом. Он грубо схватил ее за локоть, пытаясь оторвать от Кая.

— Вставай! Пошли! — его голос был хриплым, безумным.

— Отпусти! — закричала Лия, пытаясь вырваться.

— Стража! Никого не подпускать!

Приказ вывел верных ему гвардейцев из ступора. Они сомкнули ряды, выставив вперед копья и мечи. Неприступная стена из стали выросла вокруг принца, принцессы и умирающего разбойника, отрезав их от остального мира.

Начался сущий ад. Брок и рыцари Изабеллы врезались в этот строй, но их отбросили. Капитан Родерик, обнажив меч, кричал приказы своим бывшим подчиненным, но они его больше не слушали. Марта колотила кулаками по спинам стражников, осыпая их проклятиями. Даже графиня Изабелла, чье сердце тронули последние признания, забыв о своем достоинстве, кричала: «Отпустите их, чудовище! Отпустите!»

Но их голоса были лишь фоном для безумия в центре круга. Аларик тащил Лию за собой, прочь от Кая, волоча ее по мраморному полу. Его глаза были дикими, он что-то бормотал себе под нос, словно сумасшедший.

— Это все ложь... все ложь... но он отдаст... Король Талион отдаст мне лекарство... он обменяет его на тебя... он должен... он отдаст...

Лия плакала, ее пальцы были испачканы кровью Кая. Она смотрела на него, на то, как он слабеет, как его дыхание становится прерывистым. Она была разорвана на части — между человеком, который спас ее душу, и монстром, который крал ее тело.

А стена стражи стояла непоколебимо, и крики помощи и ярости разбивались о нее, как волны о скалы.

Она была живой легендой. И проклятием для самой себя.Хаос бушевал вокруг них, но для Лии мир сузился до бледного лица Кая и его прерывистого дыхания. Кровь на ее руках и платье казалась чужой, нереальной. Аларик тащил ее, его безумное бормотание смешивалось с криками ее друзей за стеной стражи.

— Пожалуйста... — прошептала она, обращаясь к Аларику. Ее гордость, ее гнев — все исчезло, осталась только одна отчаянная мольба. — Пожалуйста, дайте мне... дайте мне время. Попрощаться. Всего минуту. — Не надо... его... умолять... — прохрипел Кай, его пальцы слабо сжимали ее руку, не желая отпускать.

Но Лия его не слушала. Она повернулась к Аларику, ее взгляд был полон такого отчаяния, что даже его безумие на миг дрогнуло. Она была готова унизиться, растоптать себя, лишь бы получить эти последние секунды.

— Я пойду с вами. Добровольно. Я сделаю все, что вы захотите. Только... дайте мне минуту. Прошу вас. Принц тяжело вздохнул, его хватка на ее локте ослабла. Он бросил на Кая презрительный взгляд, словно на уже мертвую помеху.

— Минута, — процедил он. — И ни секундой больше. Он отпустил ее. Лия тут же подползла обратно к Каю и осторожно приподняла его голову, кладя себе на колени. Она обняла его, прижимаясь щекой к его щеке.

— Ты слышишь меня? — зашептала она ему на ухо, пока слезы текли по ее лицу. — Ты только держись. Я попрошу отца. Я заставлю его. Он даст мне Слезоцвет, тайно... Мы найдем его, и ты будешь жить. Тебе просто нужно продержаться. Просто дышать... пожалуйста, дыши для меня...

Кай смотрел на нее, и в его единственном глазу, затуманенном болью, отразилось все — сожаление, нежность и бесконечная печаль. Он медленно поднял руку, не ту, что зажимала рану, а другую. Его большой палец неуклюже, но невероятно нежно стер слезу с ее щеки. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Он притянул ее лицо к своему.

— Прости... — выдохнул он. Одно слово, в котором было все: прощание, признание, извинение за то, что он не сможет сдержать ее обещание.

И он поцеловал ее.

Это был не поцелуй страсти, а поцелуй прощания. Соленый от слез, горький от привкуса крови и отчаяния, но в то же время наполненный всей той нежностью, которую он так долго скрывал.

В этот самый момент одна из ее слез, крупная и тяжелая, сорвалась с ресниц и упала прямо на его рану.

И тогда произошло чудо.

Место, куда упала слеза, вспыхнуло мягким, золотисто-голубым светом, похожим на свет зари. Свечение пульсирующим ореолом разошлось по ране, и на глазах у ошеломленной Лии края ужасной раны начали стягиваться. Кровотечение прекратилось. Кожа начала срастаться с невероятной скоростью.