Сказка о волшебном единороге

9 часть. Ночь.

Мама приоткрыла дверь и намеревалась, по привычке, строгим голосом убедить Ваську закрыть глаза и спать. Но тот уже вовсю сопел. Она подошла ближе, улыбнулась, нежно поцеловала его в лоб. Поправила одеяло, удивленно посмотрела на лежащую книгу рядом, хотела было ее убрать на полку, но передумала. Положила ее на столике, потом подойдя к окну наглухо задернула шторы. И вышла из комнаты.

Иллиас посмотрел на умиротворенное лицо сопящего мальчика. Вздохнул и аккуратно, медленно сполз с кровати. Подошел к зашторенному окну, чуть отодвинул занавеску и посмотрел насколько высоко подоконник. Огляделся, приметил Васькин стульчик. И толкнул его в сторону окна. Потихоньку, стараясь не шуметь он до толкал его до окна. Ухватив зубами штору накинул ее на стульчик. И тот оказался за шторкой прямо под подоконником. А дальше было дело техники.

Сидя на подоконнике он ждал. Когда в окне показался круглый блин луны, прикрыл глаза. Лунный луч скользнул по белой, глянцевой поверхности, приблизился к единорогу, пробежался по ножкам, мордочке и добрался до маленького серебряного рожика. Тот тут же засветился. И вся белая, чистая, шелковистая шерстка медленно стала окутываться нежным, искрящимся, серебристым светом.

А потом спрыгнув с подоконника, подбежал к кровати, где спал его новый друг и лег с ним рядом. Закрыл глаза и уснул.

Сон Иллиаса.

Он приоткрыл глазки и увидел самые прекрасные глаза на свете. Они были темные, с легкой поволокой и смотрели с огромной любовью. «Какое же счастье» - мелькнуло у  него в голове. Он закрыл глазки и позволил «счастью» в груди приятно пульсировать. Теплое, мягкое, влажное, коснулось его от самого носа и до лба. Он снова распахнул глаза и стал внимательно разглядывать, что же это такое было. Оказалось, что у глаз есть еще и такая родная, очень милая и любимая морда. И эта морда обладала таким приятным, теплым и влажным языком. Именно языком она и вылизывала его мордочку. Понимание и слова сразу возникали в его голове. Все становилось просто и понятно. Такой приятной, милой и уже любимой мордой обладала его мама. Это слово, так же как все остальные, возникло в его голове и прочно закрепилось. «Мама» - самое родное существо, именно оно и дало ему жизнь. Об этом было приятно думать лежа с закрытыми глазами и получать в наслаждении от умывания теплым шершавым языком.

Он разомлел и почти уснул, как тут в бок его боднули. И еще. Толкали в бок стараясь его приподнять. А подниматься ух как не хотелось. Но открыв глаза и недовольно посмотрев на толкающегося, он улыбнулся. Его толкали мордой, но уже другой. Эта морда была тоже самой прекрасной на свете. Почти такая же как мама, но другая. «Папа» - снова возникло в сознании определение. И понимание, что папу надо слушаться. И он, как послушный мальчик, сыночек (в голове одно за другим возникали все новые и интересные слова и понятия) пытался приподняться. Сначала чуть завалился, но потом, уперся и шатаясь приподнялся. Ноги. Ах, как здорово когда есть ноги. Он постоял, посмотрел на свои белые, тонкие ножки, на копытца и попробовал ими потоптаться. Сперва, чуть не завалился, но устоял. Уперся задними ножками, приподнял и помахал передними. Ух, как здорово. Сделал тоже самое, но наоборот - уперся на передние ножки и помахал задними. Как весело. И помчался. Ветер засвистел в ушах, впереди стоящее дерево стремительно приближалось. Глаза распахнулись от счастья и страха. Сзади раздавался прекрасный, ласкающий слух шум. «Надо посмотреть» - стремительная мысль возникла в голове и поддаваясь ей он развернулся, почти добежав до самого дерева. И так же весело и скоро прибежал обратно. Мама еще лежала, красиво уложив под себя ноги, папа стоял рядом и они издавали вдвоем это звук. Когда он остановился рядом с ними, в голове возникло: «смеются». Ему очень нравился этот звук, он прикрыл глаза, стоял и слушал наслаждаясь. Попытался так же его издать. «А-а-кха-а-у-еее-ааа-пх-фр» - вдруг раздалось совсем рядом. Он подпрыгнул от неожиданности и оглянулся. Вот мама, вот папа, больше ни кого. Кто это так звучит? А мама с папой аж завалились от смеха. И он тоже, глядя на них весело рассмеялся. «Так это я, это мой звук», - сообразил он. Папа, такой большой, сияюще белый, с длинной гривой, статный и красивый подошел ближе и так сильно захотелось к нему прижаться. А папа, видимо почувствовав его желание, медленно сел рядом, поджав под себя свои длинные красивые ноги. И малыш, обрадованный возможностью прижаться и обнять, подпрыгнул от счастья. Прижался своим боком к теплому и родному боку папы, прикрыл глаза.

Если бы его мама сейчас видела своего маленького единорожика, она бы видела, как из закрытых, спящих глаз катятся блестящие слезы.