Сказка о Зеркале Правды

Глава 30

Горячая вода расслабила моё натруженное тело, снимая усталость и напряжение последних дней. Я блаженно закрыла глаза, отпустив на волю все свои мысли, наслаждаясь в этом бассейне одиночеством и тишиной.

Но внезапно мне послышался тихий шорох. Оглянувшись по сторонам, я изумленно замерла на месте – на меня, не мигая, смотрели шесть девушек, что в немом ожидании застыли в дверях. Одетые в одинаковые белые платья, все они были словно на одно лицо – безликие и безэмоциональные.

- Что… здесь происходит? – поначалу растерялась я.

Одна из них, стоявшая ближе всех, сделала лёгкий поклон.

- Нам велено служить вам, госпожа.

- Я не нуждаюсь в вашей помощи, - нахмурилась я, - и могу сама о себе прекрасно позаботиться.

Предприняв попытку решительно подняться из воды, я не удержала равновесие и стала заваливаться на бок, поскользнувшись на мраморных плитах бассейна. Не знаю, чем бы это могло закончиться, но девушки, словно один организм, моментально подхватили меня, не дав расшибить голову.

Внезапно почувствовав нахлынувшую усталость, я поняла, что сопротивляться горничным у меня просто не хватит сил. Видимо, события последних дней просто выбили меня из привычной колеи…

Я безвольно опустилась обратно в воду, чувствуя, как девушки принялись омывать мое тело, уделяя особенное внимание волосам. Длинные шелковистые пряди Нэнси, обвивались вокруг пальцев служанок, словно живые. Прислужницы тщательно промывали каждый локон, пока я наслаждалась ароматами трав и масел…

Мне пришлось позволить делать всё, чему они были обучены. Мне было всё равно. Усталость, глубокая и всеобъемлющая, поглотила меня целиком, хотелось только одного – тишины и покоя.

После водных процедур горничные вытерли моё тело мягкими шелковистыми простынями и облачили в ночную сорочку из тончайшего батиста. Затем, дружно подхватив на руки, отнесли в спальню и уложили на мягкую, словно облако, постель.

Лишь только голова коснулась подушки, я тот час же провалилась в глубокий беспробудный сон, так и не успев поужинать этим вечером…

***

Нэнси интуитивно поняла, что оказалась в бывших покоях Лауры, которую мать до самых родов держала взаперти. В воздухе висел густой запах сырости и плесени, смешанный со сладковатым запахом гнили. Слой пыли толщиной в палец покрывал всё вокруг, доказывая, что здесь давно не ступала нога человека.

«Значит, домашняя магия здесь не работает», - догадалась Анна. А это доказывало, что здесь ей не грозит встретиться с Габриэллой Монарди, поборницей особой чистоты.

Комнаты были небольшие и тесные, несмотря на своё былое предназначение. Мебель, покрытая белым саваном, лишь угадывалась под слоем пыли. Это место дышало отчаянием и заброшенностью, словно здесь по крупицам умирала не только свобода, но и сама жизнь.

Анна осторожно ступала по скрипучим половицам, стараясь не нарушать хрупкую тишину, которая казалась почти священной. Внимание девушки привлёк письменный стол, стоявший у окна. Он был единственным предметом мебели, не заваленным хламом и не накрытым тканью. Нэнси догадалась, что именно здесь, за этим столом, Лаура проводила долгие часы, пытаясь сохранить хоть какую-то связь с миром.

Аккуратно отодвинув стул, Анна села и провела носовым платком по столешнице, стирая слой накопившейся пыли. Под ней обнаружилась поверхность из тёмного дерева, исцарапанная и потертая упорными тренировками в каллиграфии. Медленно, с замиранием сердца, Нэнси начала осматривать ящики. Первый оказался пуст. Во втором лежали засохшие цветки и несколько обрывков ткани. Третий…

Внутри обнаружилась небольшая, потрепанная книжица. Дневник?!

Сердце девушки забилось чаще. Она взяла тетрадку в руки и открыла первую страницу. Пожелтевшие листы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Это был безмолвный голос Лауры, вырвавшийся из заточения, крик души, запечатлённый на бумаге.

Анна начала читать, не отрываясь, погружаясь все глубже в мир девушки, запертой в этих комнатах собственной матерью. Строка за строкой, страница за страницей, перед ней разворачивалась трагическая история: одиночество, страх, унижение и отчаяние. Лаура описывала каждый день своей неволи, рассказывая о жестокости Габриэллы, о её равнодушии и злобе. Она писала о своей беременности, своей любви к не родившемуся ребёнку, свои чаяния и надежды.

Нэнси не смогла сдержать слёз. Она чувствовала боль Лауры, её отчаяние, её безысходность, но в то же время восхищалась её силой духа, её способностью продолжать жить ради своего малыша.

Вдруг девушка наткнулась на следующие интригующие строчки: «Вчера написала Рози, очень надеюсь, что если меня не станет, то она сможет позаботиться об Аннет, малышке Элизы».

От неожиданности тетрадка выпала из её рук. Она лихорадочно стала сопоставлять даты, когда её, сироту из приюта, усыновила Розалинда. Да, верно, всё совпадает – малышкой Скорр она стала после смерти Лауры. Значит, Рози – это и есть приемная мать Анны? А Нэнси даже не догадывалась, что девушки ранее были знакомы друг с другом…

Но что это? Из тетрадки вылетел маленький листок, в самом низу которого было небольшое стихотворение, написанное другим почерком, более сильным и уверенным, похожим на мужской. Поэт посвятил свое произведение птице Феникс – мифическому созданию, возрождающемуся из пепла.

В час, когда прорвется тьма,

И надежд не оставит следа,

Я взметнусь к небесам, как Феникс,

Жди меня, я вернусь навсегда…

Анна замерла на месте. Что это значит? Что хотела сказать Лаура этими словами? Может, это магическое заклинание – как надежда на спасение? Возможно, у Лауры был план, не зря же она опоясала себя защитными рунами, чтобы Габриэлла не добралась до её дочурки. Может, она планировала и свой побег, свое возрождение, словно птица Феникс, выпестованная из пепла? Удалось ли ей сделать это? Есть ли надежда, что мать Софьи жива?