Сказка о Зеркале Правды

Глава 66

Нэнси открыла глаза и на миг растерялась. Шёлковые простыни приятно холодили кожу, а вокруг царило величие императорских покоев, от которого слегка кружилась голова.

Неожиданно в спальню вошли пять горничных, терпеливо дожидавшихся за дверью, когда проснется их госпожа. Они зашелестели шелками, предлагая девушке утренний туалет. Анна позволила им себя одеть, словно куклу, обескураженно вглядываясь в их одинаковые бесцветные лица. Белое платье с ярко синей отделкой пришлось как раз впору, выгодно подчеркивая изящные изгибы девичьей фигурки.

- Позволите, госпожа, вам сделать прическу? – вдруг спросила самая старшая из них. – Или как обычно воспользуетесь своим гребнем?

Служанка показала на туалетный столик, где Нэнси увидела гребешок, который частенько выручал её в отсутствие умелых рук горничных, способных справиться с её волосами.

- Предпочту сегодня ваши старания, - разрешила она прислуге приступить к укладке её волос.

Две девушки умелыми движениями тщательно расчесали и уложили волосы в сложную конструкцию, украшенную изящными серебряными заколками. Завершили образ необычной диадемой, в дизайне которой центральное место занимал ослепительный сапфир, что так удачно гармонировал с отделкой платья.

Когда последние штрихи были завершены, Нэнси осталась одна в огромной гостиной королевских апартаментов, ощущая внутри странную пустоту. Она не знала, чем себя занять в этом роскошном, но бездушном месте.

Взгляд девушки случайно упал на белый рояль, стоявший в углу комнаты. Инструмент словно манил её, притягивая к себе, как магнит. Никогда прежде она не играла на рояле, даже не прикасалась к клавишам. Но сейчас, преодолевая робкое любопытство, Анна подошла ближе.

Руки девушки неуверенно коснулись слоновой кости клавиш, и тонкий чистый звук наполнил комнату. И тогда произошло чудо: без малейшего усилия, без единой фальшивой ноты, из-под её пальцев полилась музыка. Сначала робкая и неуверенная, она постепенно крепла, обретая силу и глубину. Нежная мелодия рассказывала историю, полную грусти и надежды, любви и потери. Нэнси играла так, словно всю жизнь только этим и занималась, словно музыка жила в ней и ждала момента, чтобы вырваться наружу.

Анна совсем потеряла счет времени. Пальцы летали по клавишам, извлекая всё новые и новые аккорды. Она не видела и не слышала ничего, кроме завораживающей мелодии, заполнявшей всё пространство. Сердце билось в унисон с музыкой, а душа растворялась в звуках.

В этот момент, словно тень, в покои вошёл Император. Он остановился у входа, пораженный красотой открывшейся перед ним картины: свет, льющийся из высоких окон, играл на белом платье Нэнси, а мелодия, рожденная её руками, проникала в самое сердце. Он не мог оторвать взгляда от девушки и смотрел на неё, словно зачарованный. В её игре чувствовалась тоска и надежда, сила и уязвимость – сложный коктейль эмоций, который говорил о многом.

Он наблюдал за ней несколько минут, прежде чем решился нарушить тишину. Негромкий звук шагов по паркету заставил девушку вздрогнуть и оторваться от рояля. Перед ней стоял Император – высокий, статный, с властным взглядом, от которого у неё сжалось сердце. В его глазах читалось удивление, восхищение и… что-то ещё, чего девушка не могла разобрать.

Они встретились впервые после того, как открылась тайна её рождения. В душе Анны бушевал целый вихрь эмоций: обида, непонимание, любопытство. В горле пересохло, и она не могла произнести ни слова.

Правитель сделал шаг вперед, и Нэнси невольно отпрянула, словно от опасности. Лицо его осталось невозмутимым, но в глазах промелькнула тень грусти.

- Никто, кроме Элизабет, не прикасался к этому инструменту, - произнес он, нарушив наступившую тишину своим глубоким голосом.

- Ваше Величество… - девушка сглотнула комок в горле, собираясь с духом.

- Отец, - поправил он её, и это слово прозвучало для них обоих странно и непривычно. – Только не говори, что ты не в курсе того, что являешься моей дочерью.

- Отец, почему сейчас? – Анна набрала в грудь побольше воздуха. – Почему сейчас, спустя столько лет, вы вспомнили обо мне?

В её голосе звучала боль и горечь, обида за годы, прожитые в неведении. Это был главный вопрос, терзавший её душу с тех пор, как она узнала правду. Вопрос, на который она желала получить ответ больше всего на свете.

***

Открыв глаза, я попыталась припомнить события этой беспокойной ночи. И главное из них: мне, наконец, удалось вернуться в своё собственное тело, и предстояло решить, как возвратиться домой.

Сладко потянувшись, с удовольствием заметила, что чувствую себя отдохнувшей и полной сил. Наслаждаясь почти забытыми ощущениями своего естества, встала с кровати и сделала утреннюю гимнастику, приводя мышцы в тонус после тревожного сна.

Подобрав подобающий наряд из запасов новоиспеченной графини де Виль, я вышла из спаленки, где нос к носу столкнулась со своим соседом, надоедливым мальчишкой, превратившимся с годами в симпатичного юношу.

- Арик?! – не поверила я своим глазам. – Как ты умудрился здесь оказаться?

Тот восседал за столом, без зазрения совести уплетая завтрак, приготовленный чьей-то заботливой рукой, словно так и надо, при этом уставившись в свой телефон, что было так необычно для этой реальности.

- А, Новосёл! – небрежно бросил он мне вместо приветствия, на секунду подняв глаза.

- Потрудись объяснить, в конце концов, как ты оказался в этом измерении?

- Ты что, сегодня сама не своя? – удивился парнишка вполне искренне.

- Тюха, лучше не доводи меня! – грозно наступала я на этого нахала и, подойдя к столу, вырвала мобильник из его рук.

- Господи, Лидка, так это ты? – изумился парень и во все глаза уставился на мою персону, будто видел впервые в жизни.

- А кто ещё? – нетерпеливо выпалила я.

- То милое очаровательное создание, которое не умеет ругаться и драться, что по ошибке попало в твое тело…

- Ты про Софью? – удивилась я его осведомленности. – Так она у себя…