Сказка про спортивную школу художественной гимнастики.

**Глава 1. Выстрел на зимней опушке**

Зима в Волшебном лесу стояла звонкая и беспощадная. Снег лежал не пушистым одеялом, а плотным настом, который с хрустом проваливался под лапами и ногами, оставляя глубокие, наполненные синевой следы. Ветви елей, отягощённые снежными шапками, склонялись до самой земли, образуя тёмные тоннели, в которых гулял колючий ветер. Солнце, низкое и блеклое, висело над горизонтом, словно забытая кем-то медная пуговица, не давая тепла, а лишь заливая всё вокруг безжизненным, лимонным светом. Именно в такой морозный полдень на опушке, где вековые дубы встречались с молодым березняком, прогремел выстрел. Не хлёсткий ружейный хлопок, а сухая, деловитая очередь. Эхо заметалось между стволов, вспугнув стайку снегирей, красными яблоками посыпавшихся с рябины.
Муся стояла на крыльце своей избушки, широко расставив ноги в валенках с галошами, и смотрела в прицел. Сизый дымок из ствола её пулемёта ППШ вился тонкой струйкой, мгновенно замерзая и оседая инеем на вязаных варежках. Изба у неё была не простая, а бывший бабушкин домик, перестроенный под нужды лесного ополчения, охранявшего лес от всякой нечисти. Сруб всё ещё помнил запах пирогов с капустой, но теперь стены его были укреплены мешками с песком, на чердаке лежал запас сушёных мухоморов для дезинфекции, а на месте, где раньше висел пучок зверобоя, теперь красовался ручной пулемёт Дегтярёва. Сама Муся давно не носила красную шапочку. На ней был ладный овчинный полушубок, перетянутый командирским ремнём, серая юбка до пят из солдатского сукна и та самая красная шапочка, перешитая в подшлемник, из-под которого выбивались русые косы. Глаза её, цвета лесного ореха, смотрели спокойно и чуть насмешливо.
Объект, по которому вёлся огонь, взвыл дурным голосом. Серый Волк, матерый хищник с сединой на загривке и вечно простуженным носом, крутился на месте, пытаясь разглядеть, что случилось с его хвостом. А хвост, его гордость, его пушистый руль и одеяло в холодные ночи, лежал отдельно, на притоптанном снегу, и ещё дымился. Культяпка, оставшаяся на месте былой роскоши, нелепо подрагивала.
— Муся! Ополоумела, егоза?! — завыл Волк, прижимаясь к сугробу. — Я же к тебе с миром! С визитом! Хотел вот важные новости леса рассказать, пирогов отведать!
— Знаю я твои визиты, — громко и чётко ответила Муся, передёргивая затвор. Гильза, звякнув, покатилась по ступенькам. — В прошлый раз, когда ты «в гости» пришёл, ты Дюймовочку за шоколадную фигурку принял. А до этого бабушку мою заглотил. Скажешь, не было?
Волк взвизгнул, облизывая снег вокруг раны. Ему было стыдно, больно и холодно. Но мысль о тёплой избе Муси, где на печи спит Домовой, а в углу сушит крылья Дюймовочка, манила его сильнее страха. Ему нужно было попасть внутрь, чего бы это ни стоило. Потому что там, среди банок с вареньем и берданок, хранился секрет, способный изменить судьбу всего Сказочного Леса. И ключ к этому секрету был у Муси. Но сейчас надо было уходить. Он развернулся и неуклюже заковылял в тёмный зимний лес.