Сказка продолжается!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Предположение подтверждается!

Перс

Итак, я выяснил, как таинственная незнакомка попала в мой шкаф.

Девиц для уборки Магда нанимает в приюте. Там дешевле. И отдает им приказ: категорически не показываться на глаза хозяину, иначе штраф.

Я выдал фрау Магде жалование, и отправил выяснить, кто именно сегодня убирал мой кабинет. Сказал, что девушка убрала какой-то важный документ, а я не могу его найти.

Перепуганной Магде пришлось пообещать, что никого в воровстве я обвинять не собираюсь, просто мне нужна помощь той девушки. Она сделала вид, что мне поверила, собралась и ушла искать девушку.

Я собрался идти обедать, вышел на улицу, как над городом раздалась канонада. Войска противника стояли прочти у окраин нашей столицы, а их пушки били все громче... Интересно, что теперь делает хваленная оборона города? Драпает из города сверкая пятками?

Прохожие придерживая шляпы и приподняв трости с испуганными лицами бежали по улице, стараясь укрыться от канонады. На какой-то миг и мне захотелось припустить за ними, но я заставил себя идти спокойно, словно не слыша взрывов, которые с каждым часом все ближе и ближе.

Судя по всему город скоро окружат, и мы останемся без провизии.

Где-то совсем рядом раздался взрыв... Я механически пригнулся, решил вернуться... но пошел в сторону криков. Пострадал большой двухэтажный дом с колонами, статуями и большим садом еще сегодня утром гордо высившийся над перекрестком. Снаряд попал прямо в него и теперь он горел и дымился.

Вот и первые развалины в центре города...

Я покачал головой и подошел ближе, пытаясь понять, нужна ли кому помощь.

Полная фрау в белом переднике и чепчике с кружевной косынкой на плечах, с квадратной корзиной глаженного белья в руках, остановившаяся рядом, с облегчением нервно произнесла:

— Хорошо, что хозяева этого дома на той неделе уехали в Померань! Как знали! Закрыли дом, отменили заказы в нашей прачечной, и уволили всех слуг... Не иначе как ангелы хранители вмешались!

Я молча с ней согласился. Не иначе...

После такого взрыва в доме никто бы не выжил.

Огонь, угрожающе треща, разгорался все сильнее, заполоняя все пространство вокруг обрушившегося дома смрадным дымом. Кто-то из испуганных соседей вызвал пожарную команду и, судя по цокоту копыт в переулке, сюда уже неслись кареты с пожарными командами.

Да, война даже не на пороге, она уже в прихожей...

Я вернулся назад в свой кабинет, так и не добравшись до трактира. Ладно, отправлю фрау Магду за обедом, заодно узнаю, что она выяснила о той девушке.

Недотрога

Я ползла домой просто в ужасном состоянии. Голодная, уставшая, расстроенная. Весь день работала до дрожжи в руках, и мне нигде не заплатили! Во бывают же такие мерзкие дни!

За медяк я могла купить себе тарелку похлебки, но становилось все холоднее, и теплая одежда стояла первой из самых необходимых покупок. Но здесь она стоила очень дорого и на нее надо было собирать деньги. А если учесть, что «папаша» Шульц ждал моих медяков как манны небесной, то покупка теплой одежды постоянно отодвигалась в необозримое будущее.

Я относилась к этой ситуации спокойно, даже видела в ней плюсы: получается, за медяки я снимала отличный дом, в котором меня иногда кормили, а иногда я сама брала на кухне хлеб и считала это почти честным обменом. Если бы за свои медяки я платила за место в ночлежке и похлебку — выходило бы тоже самое. Но сегодня... на сегодня у меня спокойствия кончилось. Ну, простите, голодать я как-то не привыкла! Тем более несколько дней!

Когда герр Шульц днем позвал меня, чтобы вручить стопку просительных писем, я чуть не застонала. В них он просил добрых бюргеров помочь его сиротскому приюту в трудные времена. Добрые граждане и сами не шиковали, и, понятное дело, явно не горели желанием кому-то помогать.

Герр Шульц любил отправлять за подаянием детей в сироткой одежде. Так что я подходила для этой миссии как никто другой.

В первых десяти домах, едва заметив меня на пороге, двери просто не открыли. Я видела движение в дверных глазках. Потому просто сунула письма под закрытые двери и ушла. В шести домах реально никого не было.

В еще семи домах на меня накинулись с руганью слуги, прогоняя и не давая даже подойти к порогу. А в одном богатом доме с высоким кованным забором и красивыми бронзовыми львами у входа попытались облить помоями, но я, на счастье, увернулась и поспешила быстрей оттуда уйти.

И только в одном доме мне дали целый золотой и попросили сироток горячо молиться за Вольдемара, сына доброй фрау, офицера, который сейчас оборонял наш город.

Чувствуя себя последней побирушкой, едва закончила с письмами, я направилась сразу домой. Даже не так. Поплелась домой, ежась от холода, и трясясь от голода. Ноги подкашивались в буквальном смысле.