Сказка, рассказанная лгуньей

2

Аня вернулась в общежитие несчастная и уставшая от себя и своей же беспомощности. Вот Минли спала и даже не думала о том, что её пара начнётся через пятнадцать минут. Может, и Ане забить на всё? Нет, она не может. Девушка достала из шкафа блузку и джинсы. Она приехала с одним рюкзаком, никогда не понимала, что интересного в том, чтобы наряжаться.

Аня быстро запихнула ноутбук в шопер и вновь выскользнула на улицу. До университета идти двадцать минут прогулочным шагом, до пары по книжным трендам — ещё полтора часа. Если бы её так сильно не выбесил Максимка, она наверняка бы погуляла по набережной дольше или не бежала бы до общежития. Короче, если бы не занудный Максимка, она бы не шла в университет на полтора часа раньше.

— Как же скучно я живу, — по-русски сообщила Аня своему отражению в очередной витрине.

— Чего? — также по-русски спросила у неё губастая тётка лет пятидесяти, сидевшая на ступеньках салона красоты.

— Простите, я сама с собой.

— Да не извиняйся, — женщина сделала затяжку электронкой. — Мы ж в Европе, здесь чуди как знаешь.

Аня улыбнулась и почему-то не захотела идти дальше.

— Вы здесь работаете? — спросила она, указывая на вывеску парикмахерской.

— Ага, всякому ж известно, что лучше русских девочек бьюти никто не делает! Посмотри на мои губы, — она ткнула длинным ногтем себе в рот. — Фирменное уродство! Сразу видно, местные кололи. Так, а чего ты хотела?

— Постричься…

— Вид у тебя такой, будто бы и не хотела, — заметила женщина, поправляя фартук. — Тебя парень, что ли, бросил?

— Просто хочу начать новую жизнь! — решительно заявила Аня.

— Матерь божья! Все вы интернэшнл стьюдентс такие, из-под мамкиной юбки вырветесь — и начинается: волосы в зелёный, в пупок серьгу, на лоб татуху.

Смеясь, женщина вошла в парикмахерскую. Именно что не салон красоты, а парикмахерскую. Старенькую и видавшую многое.

— Ты не думай, мы местечко модное, колоритное, так сказать! Если хочешь, налью тебе водки. Ты не смотри на меня так, местным бабам ой как нравится. С моими девочками подумываем над покупкой медведя, — зашлась хохотом мастерица. — Но грёбаные зоозащитники… Представляешь, здесь ведь даже шубу натуральную не найдёшь!

Она усадила Аню на стул и застелила пеньюаром.

— Так, студентка, чего на голове изволишь?

— Хочу коротко и блонд! — Аня так боялась передумать, что говорила ужасно громко, будто бы надеялась найти свидетелей своей затеи.

— Решительно, однако, — одобрительно кивнула парикмахерша и тоже заорала: — Алиса, врубай бодрую музыку!

— Анжелка, для вас энергичная музыка, — отозвался механический голос.

— У вас Алиса? — удивилась Аня.

— А ты бы хотела, чтобы у нас здесь Сири какая работала? Нет уж!

Заиграла «Молодая красивая дрянь», сменившаяся «Шальной императрицей» и «Царицей».

— Анжелка, что музыка так орёт? — в парикмахерскую вошла недовольная девушка с эскортным вайбом.

— Настюха, тащи пилки, мы тут новую жизнь начинаем!

Настюха оценила то, как проворно Анжелка орудует фольгой.

— Её что, парень бросил? — поморщила носик Настюха.

На вид Настюхе было чуть к тридцати, возможно, она даже была ровесницей Ани, но Ане никто не давал больше двадцати трёх.

— Я приехала за новой жизнью, — в очередной раз повторила Аня.

Ей казалось, что чем больше раз она это повторит, тем скорее сама поверит.

— А, интернэшнл стьюдент или эскорт? Прости! — Настюха заметила, как помрачнела клиентка. — Конечно, не эскорт! Психология и наставничество?

— Я учусь на книжном деле.

— Лучше бы эскорт! — веселилась Анжелка.

— Так ты хочешь ноготочки? Я и ресницы нарастить могу, — Настюха бросила взгляд на часы. — Нет, не могу, только ноготочки, а дальше ко мне придёт британская треска на шугаринг. Кстати, имей в виду: захочешь в эскорт — я отлично орудую воском! — Настюха лопнула пузырь из жвачки и пошла готовить стол.

Ане казалось, что она попала в какой-то сон. В тот бред, который снится, когда у тебя температура за сорок. Анжелка закончила красить волосы, велела Алисе засекать время и на кресле подкатила Аню к Настюхе.

— Так и откуда ты? — шустро и умело мастерица обработала руки антисептиком и принялась за кутикулу.

— Из Петербурга…

— Кто вообще уезжает из Петербурга? — ахнула Анжелка. — Уезжать можно из Коряжмы, а из Петербурга... Работу не нашла, что ли, или родители, суки, богатые?

Парикмахерша опять закурила, уже не утруждая себя выходом на улицу.

— Я преподавала в университете, — пожала плечами Аня.

— Матерь божья, это сколько ж тебе лет?

— Двадцать шесть…

— Матерь божья!

— Я просто поняла, что мне уже двадцать шесть, и я больше не желаю участвовать в этом марафоне успешного успеха…