Сказка, рассказанная лгуньей

24

— Я и представить не мог, что ты так хорошо поёшь, — проговорил Эван, ставя чайные чашки в гостиной.

— Почему? — в свою очередь удивилась она, с ногами залезая на диван. Например, вот Аня и представить не могла, что Эван готов весь вечер провести с её коллегами по проекту. Обсуждать это они, конечно же, не станут! Не дай бог, Эван заподозрит в ней параноидальную истеричку!

— Ты не говорила, что умеешь… А с твоими талантами, мне кажется, это одна из первых вещей, о которых нужно сообщать, чтобы произвести впечатление.

Эван расположился рядом с нею, вытягивая Анины ноги на свои колени.

— Эван, мой козырь, чтобы произвести впечатление, — заявление о том, что я люблю «Улисс», а это пустое показушничество. А потом, должны же быть во мне какие-нибудь загадки.

— И какие же ещё в тебе загадки? — он потянулся, чтобы поцеловать Аню.

— Я, например, ещё на пианино поигрываю… — она быстро чмокнула его в губы и вскочила на ноги. — Сейчас изображу, раз уж у тебя инструмент имеется.

Она подлетела к роялю, занимающему, по мнению Ани, слишком много места. Подняла крышку и начала перебирать клавиши в тревожном мотиве, а потом запела на русском. Эван снова ничего не понимал, но ему нравилось смотреть за тем, как Аня просто существует у него в гостиной.

— «И никто мне не докажет, что принять подарок — это значит согрешить»…

Аня впервые подумала, что эта ария из «Бала вампиров» идеально описывает начало их с Эваном отношений. Неужели он её граф? Ну, судя по недвижимости в центре Лондона — да.

Аня пела невероятно энергично. Эван подумал, что она вполне могла бы стать актрисой. Вообще, в те моменты, когда Аня расслаблялась, не думала о своих невероятных проектах и не тревожилась о том, что люди вокруг подумают, она была особенно прекрасна. Распевая странно знакомые мотивы по ролям, она совершенно не смущалась. Ведь Эвану именно это в Ане и нравилось — рядом с ним она была искренней и настоящей. Пусть для всего мира она останется сильным амбициозным воином, но для него — маленькой весёлой Аней в короткой юбке.

А тем временем она доиграла весёлую мелодию и перешла к более спокойной:

— Эта часть называется «Молитва», мне не очень нравятся слова, но мотивчик славный. Да?

— Ты отлично играешь, — похлопал ей Эван.

— Премного благодарна! Только, прошу, не говори об этом Алессии — она непременно придумает, как привлечь мой талант к её организации праздников.

— Ты училась профессиональной игре?

— Ага, как практически всякая русская девочка с мамой-диктатором, я была сослана в музыкальную школу на долгих пять лет…

— А эта композиция? Мне кажется, что-то знакомое…

— Ага, ты должен знать Total Eclipse of the Heart, на этом хите, если ничего не путаю, построен весь мюзикл «Бал вампиров».

— Что-то знакомое, — Эван нахмурился, стараясь вспомнить.

— Если ты адепт Бродвея, мог слышать про эту постановку в начале нулевых. Но в Штатах она не пошла, зато в России — по крайней мере, в Петербурге — очень даже выстрелила. Мама не сильно жалует мюзиклы, считая их несерьёзными…

— Кажется мне, я рискую не понравиться твоей матери… — заметил Эван.

— Не переживай, ей никто не нравится… Хотя вот с Максимкой они спелись, преимущественно на почве того, что я совсем кукушечкой поехала, сбежав в Лондон…

— Я думал, родители гордятся тем, что ты на полной стипендии, — Эвану не захотелось переходить на тему загадочного и очевидно молодого Максимки.

— Если бы маму можно было таким удивить… — хмыкнула Аня, начиная наигрывать мотив Total Eclipse of the Heart. — Но про «Бал вампиров». Как ты понимаешь, мама это всё считала страшной дуростью, зато моя подруга по несчастью из музыкалки… — Аня вздохнула, вспоминая былое. — Ей однажды родители купили билеты на этот мюзикл, а потом, не знаю, как так вышло, её мама не смогла пойти. И подруженька позвала меня. Я как сейчас помню, это был дневной спектакль посреди зимы. Если бы он был вечерним, подозреваю, мне не удалось бы сбежать… Мы сидели в партере, а перед нами — актёр из дурацкого сериала… Ты всё равно его не знаешь.

Аня стала говорить быстрее, воспоминание ей нравилось.

— И вот занавес поднимается — и я понимаю, что пропала. Я оказалась в таком восторге, что словила гиперфиксацию! Как это теперь называют подростки? Да, «Бал вампиров» стал моей Римской империей! И вот я потратила часы на то, чтобы записать ноты любимых арий, собранных благодаря подпольным записям спектакля…

— Ты можешь писать ноты на слух? — удивился Эван.

— Слушай, мне было пятнадцать, и я натурально очаровалась высоким графом фон Кролоком! Я тогда что угодно могла сделать, лишь бы приблизиться к своему идеалу! — она рассмеялась, будто бы не было в её талантах ничего необычного.

— И ты никогда не думала стать профессиональным музыкантом? У тебя же такие данные!

— Я вообще мало думала о том, чего хочу, — призналась Аня. — Но знаешь что? Я рада, что меня не вынудили заниматься музыкой как профессией. Я её потому и люблю, что не считаю чем-то невероятным. Понимаешь? Я просто знаю, что люблю смотреть твои мюзиклы…