Сказка, рассказанная лгуньей

39

Ане казалось, что Эван натурально испытывает её на прочность. Будто бы хороший, или просто жестокий, хедхантер, он постоянно устраивал ей тесты на стрессоустойчивость. Сперва ковровая дорожка и интервью, теперь это… И вот это — уже чересчур.

Аня умела бодриться, точнее, выглядеть бодрой, но у всего есть предел. И Анин предел был в районе знакомства с семьёй Эвана. Всю дорогу до Виндлшема Аня не находила себе места. До того как выехать из Лондона, Эван совершенно спокойно сообщил, что их поместье находится в полутора часах езды… Поместье? Хотелось бы Ане знать, как подобное заявление могло её успокоить? Она, конечно, росла не в хрущёвке, но поместье…

— Мне страшно представить, что ты там уже напридумывала про мою семью? — усмехнулся Эван.

— Пока раздумываю над вероятностью того, что они друиды и приносят жертвы старым богам…

— Говорит мне девушка, отмечающая Рождество в январе?

— Ну, я и не зову тебя на кровавые жертвоприношения моей матери, — фыркнула Аня.

И вот они подъехали к… Да, они подъехали к какому-нибудь особняку из «Гордости и предубеждения». Перед Аней открылся вид на натуральное Пемберли… Внутри всё неприятно сжалось. Аня почему-то почувствовала себя леди Дианой в том фильме с Кристен Стюарт…

— Можно я подожду тебя в машине? — пролепетала Аня.

Машина остановилась, какой-то лакей открыл перед Аней дверь. Какой кошмар.

В холле их встречала пожилая высокая женщина с седыми волосами. Она была одета в простую шерстяную юбку и свитер, который наверняка стоил как квартира Ани в Питере.

— Анна, безумно рада нашему знакомству! — женщина показалась неожиданно дружелюбной.

Парадная лестница была богато украшена еловыми ветвями, красными лентами и бусами. И миллиарды огоньков цвета шампанского. Невероятно красиво.

— Спасибо за приглашение, миссис Стоунхарт…

— Перестань-перестань! Зови меня Шарлотт!

Аня кивнула, поняв, что язык у неё не повернётся называть эту аристократку Шарлотт. Придётся выкручиваться школьными приёмами: «простите, пожалуйста».

— Джесс уже здесь? — поинтересовался Эван, косясь на лестницу.

— Ох, милый, никогда не думала, что скажу, но лучше бы нет… Она настоящая похитительница Рождества! Раскритиковала все мои украшения. Я ей так и сказала: если не успокоится, в грядущем году приедем на Рождество в её дом! Пусть украшает его как знает!

— Её можно понять, — мягко отозвался Эван.

— Я уважаю её скорбь, не подумай, но всему есть предел! Может быть, ты с ней поговоришь?

— Едва ли она послушает, — покачал головой Эван.

— Ох, ну что же мы всё на лестнице стоим! Поднимайтесь в комнату, готовьтесь — и в семь у нас будет ужин…

Аня покорной овечкой поспешила за Эваном.

— Я буду спать в твоей комнате? — шепотом спросила она, поднявшись на второй этаж.

— А хочешь спать с Джесс? — он приподнял бровь.

— Нет, но… Это же дом твоей матери… Она может решить, что мы с тобой того… — Аня вся покраснела.

— Не хочу тебя огорчать, но моей матери семьдесят лет. Боюсь, кое-что в этой жизни она понимает.

Аня тяжело вздохнула. Ей совершенно не хотелось, чтобы её мама понимала в этой жизни хоть что-то.

В семь они спустились в столовую. И в самом деле Эван вырос в каком-то замке. Аня нарядилась в красную клетчатую юбку и красную блузку. Эван говорил, что в доме может быть холодно, но Аня слишком сильно хотела произвести хорошее впечатление… В итоге поверх её нарядной блузки красовался тёмно-зелёный пиджак Эвана.

В столовой был накрыт пугающе огромный стол. Миссис Стоунхарт ещё не подошла, зато своё законное место успела занять Джесс. Бледная и худая, она поразительно сильно напоминала Эвана. На ней было чёрное бархатное платье и длинные нити жемчуга. Волосы уложены в элегантную причёску. У Ани были подозрения, что на домашние мероприятия так не наряжаются… Был некоторый перебор в этом роскошном бархате. Пусть и праздновалось всё в семейном кругу.

Джесс смерила Аню надменным взглядом и, кажется, осталась совершенно недовольна увиденным.

— Что же ты так надулась, сестрица, — Эван подошёл к женщине и поцеловал в щёку. — Не вышла нас встречать. Не рада своему брату?

Джесс бросила ещё один презрительный взгляд в сторону Ани и наконец изрекла:

— Эта девчонка даже одежду твою прибрать к рукам решила.

— Джесс, — свёл брови Эван.

— Давайте не будем делать вид, будто бы твой роман с русской малолеткой — нечто нормальное, — холодно отозвалась Джесс.

Аня решила присесть за стол и сделать вид, что ситуация ничуть её не трогает. Девушка пробежалась взглядом по карточкам и обнаружила своё имя. Не то чтобы карточек было много. Если быть точным — четыре.

— Джесс, пожалуйста, попробуй быть капельку добрее в такой светлый праздник, — рекомендовал ей Эван и сел рядом с Аней. — Тебе что-нибудь налить?

Ане страшно хотелось потребовать водки, но крепкий алкоголь ей никогда не нравился.