Сказка с намёком

8. Сказка с намёком

Белочка, так меня только один человек называл. Неужели Мишка это действительно Горыныч? Если да, то как он оказался в моём мире? И что ему сейчас от меня надо? Вопросы в голове пронеслись один за другим. Но, поняв, что ответы может дать только сам Змей, пошла открывать дверь.

Нет, не Мишка, всё тот же мужчина, на шее которого я успела повисеть. Ощущение, что совсем ночью не спал. Весь какой-то помятый, всклокоченный, а во взгляде надежда пополам с виной. Что бы это значило?

- Можно зайти? - нерешительно поинтересовался мужчина.

Я открыла дверь шире и рукой махнула на стул. Показалось, что в комнате прохладно, поэтому накинула на плечи любимый плед и уселась рядом. Змей, как-то тепло ухмыльнулся, глядя на мои манипуляции, а когда устроилась сказал:

- Именно в этот плед ты была закутана, когда пропала. Тебе тогда было три годика.

Он остановился, следя за реакцией. А её не было, от слова совсем. Не знаю за кого меня приняли, но в три года я ходила в садик “Буратино” и радовала воспитателей тем, что хорошо запоминала стихи. Плед же мне родители подарили на десять лет. Так себе подарок, конечно, я вообще-то велосипед хотела. Поэтому первый год им даже не пользовалась. А потом, в холодный вечер, укрылась и поняла, что плед очень тёплый. И аромат, не знаю, такой нежно-сладковатый, который позже ни одним порошком было не перебить. Это очень радовало. Горыныч тем временем продолжил:

- Мы с твоей мамой очень любили друг друга, но сложно выжить с человеком, у которого два вида магии. Палиссия была иллюзионистом. Мой огонь, в итоге её и сжёг. Не специально, просто слишком большая вышла концентрация энергии во время родов. Тебя мама успела даже подержать и благословить. Но потом ушла на перерождение. - история, конечно, печальная, но причём здесь я? - Плед этот Палиссия сшила для тебя, когда ещё беремена была. У него даже аромат остался тот же. Не понимаешь? - помотала головой, - слушай дальше, а потом будем выводы делать.

Мужчина встал, прошёлся до окна, посмотрел на улицу, потом повернулся к постели и указал на неё:

- Это была твоя комната, здесь стояла кроватка. Коричнево-жёлтое оформление выбирала мама, я решил так всё и оставить. Точнее мебель уже взрослую поставил, но цветовая гамма та же. Когда тебе было три года в гости заехал друг. Он не был магом. Точнее не был магом до той ночи.

Змей, нервничая, подошёл к двери, открыл, что-то сказал в коридор и закрыл. Через пять минут нам принесли чай и бутерброды. Очень своевременно, так как кушать хотелось очень. Горыныч дождался, когда я поем, сам при этом сделал только пару глотков из кружки, и продолжил:

- В общем Самиэль в эту ночь немного перебрал с выпивкой и стал в очередной раз рассказывать о том, что другие миры не только есть, но и попасть в них не так сложно. Мы уже шли по своим спальням, я решил посмотреть спишь ты или нет. Самиэль тоже заглянул и пафосно произнёс: “Представляешь, как она будет радоваться в будущем возможности путешествовать по разным мирам!” - мужчина, глядя за окно, сделал глоток чая и продолжил. - Именно в этот момент открылась портальная дыра и ты исчезла вместе с покрывалом.

Чушь какая-то? Я же точно знаю, что дочка своих родителей. Сколько у нас фотографий с Мелкой. На самом деле, а сколько? Стала вспоминать. Есть карточка, где сестра в кроватке играет, ещё в коляске, на улице. На горшке, с газетой в руках, якобы читает. А моих портретов нет. Даже помню спрашивала, почему? Родители сказали, что, когда я появилась у них ещё не было фотоаппарата. И ведь поверила. Но, сестре, сидящей на горшке, был примерно годик, значит мне - два.

Получается. Не знаю, что получается. Своё первое фото вспомнила, в том самом садике, на утреннике. Где мне было три года. И фраза родителей, когда сестре исполнилось восемнадцать, теперь звучит по-другому. Мама сказала:

- Мы за тобой всё это время смотрели, пора и отдать долг, присмотри за сестрой.

Обвела взглядом комнату, свою или нет, но почему-то родную. Горыныч дождался, когда мой мыслительный процесс подойдёт к концу и протянул блокнот. Взяла и без раздумий открыла, оказалось это местный аналог наших фотоальбомов. На первой же странице он стоял с женщиной, у которой были рыжие волосы. Как у меня. И глаза. И вообще казалось, что смотрю на себя, чуть более взрослую. Слёзы появились на глазах сами по себе. В груди разливалась какая-то непонятная тоска и обида. Что-то сжималось, не давая возможности сделать полноценный вдох. В итоге получился всхлип, один, но очень показательный. Рассматривала портрет женщины долго, водила пальцем по её волосам и улыбке. Где-то в глубине души понимая, что да, это и есть моя мама, которую совершенно не помню.

- Почему Палиссия? - я уже поняла, что просто так в этом мире имена не даются.

- Её первая иллюзия была лиса, родители от этого и отталкивались.

Так просмотрела жизнь двоих, прогулки в парке, свадьбу, растущий животик. А на последних страницах только мужчина, но всегда с рыженькой девочкой. В платье, даже совсем кроха, это было так мило и забавно. На одном из фото рядом с девчушкой сидела белочка.

- Это была твоя первая иллюзия Белла, поэтому и имя такое. - прокомментировал Горыныч. - Белочкой называли потому, что была такая же непоседливая и вертлявая.

- Предположим, всё это правда, тогда как объяснить, что имя осталось такое же? - мозгом, да и сердцем уже поверила, но надо было убедиться. На самом деле не самое частое для России имя. Ёршикова Белла Ивановна, так себе сочетание.

- Так оно на пледе написано. - пожал плечами Горыныч и кивнул на мою накидку.

И правда, но мама, Земная мама, сказала, что специально вышила его. Получается обман и тут тоже. Последнее фото поставило точку в сомнениях. На картинке я в пижамке сидела на кроватке в этой самой комнате, а ноги были укрыты пледом.

- Я понимаю, что тебе сложно пока принять всё это и не настаиваю, чтобы сразу называла меня папой. - улыбаясь сказал Горыныч. - Поживёшь здесь, привыкнешь. Ну и надо будет магическое образование получить. На Землю вряд ли вернёшься, только если очень захочешь, переход на самом деле сложный. Но что-то забрать или передать мы сможем.