Сказка самому себе

Первая и последняя глава, какое название?

Бывает такое, что тебя накрывает. Накрывает не облаком грозы на небе и даже не крышкой от гроба. Накрывает отчаяньем. Тот самый голос, захороненный в глубине души вновь начинает плести шепотом. И будто барабанные перепонки больше не слышат, а мир дальше живет без тебя. Только голос остался, с тобой. И нет спасенья, ведь ты ничтожество. Ведь ты не смог. Ты — разочарование, и ты это знаешь. А если не знаешь, не бойся — голос напомнит.

И вот так и продолжается жизнь. Так и кричите в унисон, ты — с голосом, а голос — с собой. Зачем что-то делать, если итог только боль? Зачем стараться, махать крыльями до изнеможения, если гравитация безжалостна? Там, только страдание. И здесь тоже. Но голос знакомый, ты его знаешь давно. Его страдания уже родные, словно твои собственные. Так зачем идти куда-то, если и тут плохо? Родное плохо всегда лучше чужого...хорошо.

"А если там хорошо?"

"Нет, там только хуже. Ты же меня знаешь."

"Но все же..."

"ТАМ ХУЖЕ!!!"

"Но почему же нельзя проверить?"

Опять вопросы.

Зачем задавать вопрос, давно уже зная ответ? Оттянуть момент, когда придет время действий?

"Но когда закончатся вопросы, и никто больше не сможет притворяться властным, что тогда ты сделаешь? Что принесет тебе счастье, от которого ты себя закрыл?" — голос.

Кажется, будто этот или другой диалог я проигрывал в голове уже тысячи раз. Кассета моей жизни. Моих страхов и сомнений. Желаний и надежд. Эх...

Я хочу поведать историю. Ту самую, которая знакома каждому.

Когда-то давно, но не слишком очень, был на свете ребенок, детство которого закончилось совсем рано. А может, оно и не начиналось?

Он так до сих пор и не понял, впрочем жизнь его мнения не спрашивала — она просто была. Всегда рядом, непрерывна, но словно вовсе не твоя.

Все люди вокруг — близкие, далекие и даже средние — были опечалены, как одинок был ребенок тот без жизни рядом. И посему стали они творить нечто невообразимое. То, что никогда бы не покидало ребенка, следовало бы за ним в само царство ночных грёз. Каждый вносил свою лепту. Кто — жарким словом, а кто — сильною рукой.

И на день, нарекавшийся десятой именинной, представили они свой шедевр. Кассета, чей глас никогда не стихнет. Единственная в своем роде, хоть таких и много.

Им не нужно было дарить ее ребенку, ведь она уже давно была его. И не ждали они реакции дитя, ибо не знали они о своем даре.

И всеобщего счастья не было, потому как пленка того не крутила...

Вот так и начался сей проигрыш. День за днем, нестираемая пленка. Год за годом, бесконечный диалог.

Ах, сколько миров способна открыть фантазия дитю! Воображение — как океан. Но с тех пор ребенок был лишь смотритель маяка. Огонь внутри горит, ближе подойти — ослепит. А отойти — нельзя, повсюду ждёт лишь тьма. И та страшнее слепоты. Во тьме нет даже путника, огню некого вести. Лишь один смотритель, что не посмеет затушить искру.

Мёртво было то место, что ожило внутри под звук кассеты. А с чего бы быть ему живым? Гром, что без грозы нависал над маяком. Надежда, истлевшая в зареве огня. И ветра…безжалостные, ледяные и непрошенные. В дни обычные, да роковые, налетали они спешно.

Жалящие языки огня были им будто лишь игра. И пока ветра кружились вокруг пламени…

«Это ты неусмотрел!»

«Да, я неусмотрел…»

…опять тот голос из огнища…

«Видишь? Они хотят лишь нашей смерти!»

«Да, весь мир против меня…»

…за что же это все…

«Закинь рукой угля! Обожгись, ты это заслужил!»

«Да, я заслужил всю боль…»

Ночь за ночью, нестираемая скорбь. Год за годом, бесконечное ничто.

Однажды, в ночь тёмную или даже той темнее, на маяк забрался путник в мантии чудной. Жар словно огибал её, но и тьма не доставала. Не тронута холодным ветром, подошла фигура ближе. Смотрела взглядом странным, доселе и не виданным.

«Как ты?» - начала она

«Ч-что…?»

«Как ты?»

«…»

«…»

«…плохо»

«Почему?»

«Так…нужно…»

«А кому нужно?»

«НЕ СЛУШАЙ ТЫ ЕЕ!» - заревело пламя тьмы сильней.

«Н-но почему…?»

«ТАК НАДО!»

«Д-да…»

Когда он взглянул вновь, то растворилась в мгле фигура, как и не было её. Только что-то все же здесь осталось. Надо, но кому…?

Продолжали идти месяцы и секунды, все так же как и прежде: тьма, ветра, огонь и боль и...нечто новое. Вопросы. Нужно, но кому? Зачем я здесь? За что все это? Как…уйти?

Огонь ревел свирепее чем прежде, но в нем тоже было нечто незнакомое. Все та же сталь в безжалостных словах, а правды будто больше нет. Была ли она там когда-то?

Ночь была темнее скорби, и такая осязаемая. Она давила и так свободно становилось. Давно забытое чувство словно пробуждалось. Когда в последний раз он чувствовал себя...как?

И вот, явилась на маяк фигура. Как по зову, когда он стал готов услышать.

«Почему ты мне помогаешь?» Огонь распалялся отчаявшимся зверем, но вмешаться не посмел.

«Потому что могу. Что тебя на этот раз тревожит?» Он немного отшатнулся и закрыл глаза. Тревожит... меня тревожит. Но можно ли ей…

Тут огонь вновь оживился на запах слабости сомнений.

«Нет, нельзя, ты это знаешь.» Голос, такой вкрадчивый, знакомый… «Она просто хочет сделать тебе больно. Пойдём со мной. Все будет как раньше, я обеща…»

«Почему они все заперли меня здесь?! Я был слишком слабым, чтобы заслужить спасения?!»

Неожиданно для огня и самого себя выпалил он. Нет, больше никакого как раньше. С него хватит. Запинаясь от внезапно заколовших в груди слов, он продолжал.

«Я пытался…Я правда пытался быть хорошим…почему это не имело значения?»

«Иногда твои действия не имеют значения. Но это не твоя вина.» Фигура просто улыбнулась, посмотрев взглядом таким теплым. Что это в её глазах? «И ты не заперт здесь. Никогда не был. Это место стало твоей тюрьмой, потому что ты сам посчитал её такой. «

Её слова раскололи его мир, который он так ненавидел и боялся отринуть. Это не твоя вина. Как…как? Так хотелось в это верить, но…