Сказки большого города или гадание на любовь

3/4

Никита  Королёв.

Съемки ток-шоу задержались почти на час. Под конец все только мечтали о том, чтобы этот очередной проект очередной любовницы известного олигарха Николаева закончился. Фарс, что она устроила, смешил всех, и как её только за глаза не называли. Но ей было всё равно; зубки у этой пираньи были такие, что другие пираньи при встрече с ней нервно курили в сторонке. Вот и сейчас разразился скандал прямо на съёмочной площадке, отчего Сергеева, юное дарование, убежала плакать в гримёрку. Я же учил роль мажора, которую играю в дешёвом сериале. Когда полтора года назад Манюне поставили диагноз рак щитовидной железы, я продал всё, что было, и мы рванули в самую лучшую клинику в Швейцарии. Этих денег хватило ровно на месяц, и срочно нужны были ещё - лечение и пребывание в больнице оказалось не по карману российскому начинающему актёру. Тогда от безысходности я подписал контракт. Я практически продал себя в личное пользование продюсеру Игорю Жданову. Поэтому сейчас я сидел и скрипел зубами, но отказаться не мог, мать его, из-за контракта. Но всему приходит конец, и осталось только полгода потерпеть. Хотя я уже догадался, что за это время продюсер выжмет меня как тряпку, и если увидит, что можно ещё жать, то будет склонять к новому союзу. Но я уже учёный: плавали, знаем. Поэтому нет! Я многое понял, как и то, что мне надоело быть у всех на виду. А ещё я закончил-таки университет и теперь обладал дипломом режиссёра, и у меня даже уже был отличный сценарий, осталось только найти денег на свой фильм.

 Тем временем мы решили съёмки перенести на завтра - прямой эфир, он такой. Я же бросился на выход. Все мысли были о дочери; как она там в новой больнице. Сколько их было за полтора года... Хоть меня и уверяли, что рак выявили на ранней стадии, но за это время была Швейцария, затем Израиль, затем снова Швейцария, и всё без толку.  После последней химиотерапии в Швейцарии  Манюне стало настолько плохо, что я поседел за одну ночь; лежал с ней на одной кровати и боялся хоть на минуту отпустить её руку, чувствуя, как слабо бьётся её пульс.

Врачи уверяли, это будет последняя процедура, но две недели назад пришли плохие анализы. Мне посоветовали Московское НИИ имени Н.Н. Блохина, как лучшую детскую онкологическую больницу. И что у них один из самых высоких процент выздоровления. Да и Манюня не хотела больше лежать одна заграницей, а я из-за плотного графика съёмок не мог быть постоянно рядом с ней. Наверное, это стало последним доводом в пользу отечественной медицины.

Не смотря по сторонам, только вперёд, я лавировал между машин, обгоняя и подрезая. Я гнал как мог, чтобы успеть до закрытия часов визита. Бросив машину недалеко от корпуса, где лежит дочь, я поспешил к ней, перепрыгивая ступеньки и не слушая, что мне кричит старушка в спину. Морально я хоть и готовился, но так и не был готов к слезам и истерике дочери.
Неожиданно помощь пришла, откуда её не ждали - от медсестры. Я и не знал, что детям на ночь рассказывают сказки . Это приятно порадовало и подняло в глазах больницу и её главного врача.

Но я рано восхвалял её, так как сразу почувствовал подставу. А нам сейчас с Манюней меньше всего нужен скандал или дополнительное общественное внимание к нашей семейной трагедии. Всё время я присматривался к девушке. Первое, что бросалось в глаза - длинная русая коса. Красивые голубые глаза, прямой небольшой нос, правильной формы губы - обычно девушки с такой внешностью не выбирают карьеру медсестры. Под халатом виднелось кровавого цвета платье. Мне хотелось снять белую хламиду и рассмотреть фигуру девушки получше. Во мне росли подозрения на её счёт. Она показалась мне очень странной, и сказка её тоже. Девчонки сначала были очень против играть роль рыцарей, а я был против играть роль принцессы, но потом ничего, втянулись и усердно спасали меня. Может, она из меньшинств? Это бы многое объяснило. И её желание сделать из меня принцессу, а из девчонок рыцарей. Нет, определённо мне следует поговорить с главным врачом. У меня просто-таки громадный червяк сомнения поселился в душе. И пока я не проясню, кто она такая и что ей нужно от нас, не успокоюсь.

Чмокнув дочь на прощание, я, не откладывая разговор в долгий ящик, направился в кабинет главного врача.