Сказки большого города или гадание на любовь

3/11

С самого утра меня мутило от тревоги, сам не знаю, почему. Врачи сказали, что дочь завтра выпишут. И они довольны позитивными анализами; сказали, что очень хороший прогноз. Я так хочу в это верить.

Почему же сердце не отпускает, и всё сильнее и сильнее колит? Разминаю грудь, хотя это не поможет. Первой замечает это ассистентка.

— Никита, вам плохо?

— Да нет, всё в порядке, — соврал я, желая отделаться поскорее.

Но съёмки сцены только начались, и режиссёр, всем недовольный, кричит . Все на съёмочной площадке бегают, суетятся и делают вид занятости.

Я хожу, жду своей части, всё больше чувствую приближающую грозу. Но не могу понять, откуда её ждать. Позвонил в больницу уже в третий раз — дежурная медсестра сказала, что с Манюней всё хорошо.

Что же это такое, и почему я предчувствую беду... Кое-как отыгрываю свою роль, режиссёр недовольно отпускает меня. Я же на всех парах мчусь в больницу.

Врываюсь в палату, Манюня сидит с невыплаканными слезами.

— Что случилось, моя хорошая? Тебя кто-то обидел?

— Нет, просто Надя не пришла сегодня. Она же обещала, я её так ждала, — говорит дочь, а у самой губы трясутся.

— Как не пришла? — достаю телефон и набираю её, но в трубке только длинные гудки. Сердце начинает болеть ещё сильнее.

— Милая, мне надо съездить и проверить Надю, — я стараюсь как можно спокойнее говорить, чтобы не напугать дочь. Вижу, что всё-таки напугал её, и теперь её слёзы превращаются в реку.

— Папа, она же не умрёт как мама? — обеспокоенно спрашивает Манюня.

— Нет, что ты, — сдавленно говорю я ей, успокаивающе глажу по спине, и обнимаю крепко.

— Нет, наверное, у неё сломалась машина, и телефон сел, или она потеряла ключ и теперь не может выйти из дома, и ей нужна помощь, — я начал придумывать безобидные причины, чтобы успокоить не только дочь, но и себя.

— Папа, а ты её спасёшь?

— Конечно, милая, всё будет хорошо. Мне нужно идти, ладно? Завтра утром тебя выписывают. И мы вместе с Надей придём тебя забирать, — даю дочке обещание, которое собираюсь выполнить любой ценой.

Я не запомнил дорогу к Надежде. Совсем. Все мои мысли, тревоги были лишь о ней.

Подъехав к дому, я был остановлен новым охранником. Прежде его не видел, как и он меня. С первой минуты у нас взаимная антипатия. Тем более, я на взводе.

— Добрый вечер! — поприветствовал он меня. — Кто вы? И к кому пришли в гости?

— Ник Королёв, в девяносто девятую квартиру к Надежде Серых, — ответил я, решив играть по его правилам.

— Подождите, — он набирает её квартиру, но никто не отвечает. — Простите, но её нет дома.

— Она дома, я в этом уверен, — злюсь я. — Может, не слышит вашего звонка. Звоните ещё, — я заставляю охранника позвонить ей ещё несколько раз с интервалом в пять минут.

— Мне очень жаль, — разводит он руками, — но я не могу вас пропустить.
«Врёшь ты всё. Просто не хочешь пропускать, козлина», — всё больше злюсь я.

— С ней что-то случилось, — говорю я. — Она не пришла в больницу, хотя должна была, а на звонки не отвечает.

Он лишь пожал на это плечами.

Вижу, что всё-таки не пропустит, тогда решаюсь на последний ход. Подхожу к охраннику поближе и говорю:

— Ладно, бывай.
Я подал руку для пожатия на прощание, он на рефлексе протягивает мне свою — на то и расчёт. Небольшой захват, переброс, удар по сонной артерии, и вот охранник уже в отключке. Я не могу ждать, чувствую, что жизнь Нади на волоске.

Забегаю в лифт, который тащится на её этаж медленно, срывая всю мою выдержку. В её дверь я стучу ногами и одновременно жму на звонок — от такого и мёртвый проснётся. Я точно знаю, что Надя внутри, я чувствую её. Остаётся один выход. Я взял телефон и набрал номер МЧС, и скорую.
Через какое-то время первым прибежал злющий охранник, но ничего не успел сделать, так как следом за ним шли два бравых МЧСника с пилой для вскрытия дверей. Увидев их, охранник сразу начал звонить своему начальству. Я же потерял к нему всякий интерес, переключив всё своё внимание на спасателей.

— Здорово, — пробасил тот, что пониже. — Ты звонил?

— Да, я. С моей девушкой что-то случилось, на звонки не отвечает, дверь не открывает.

— Может, просто не хочет? — предположил спасатель и, видя мою злость на лице, позвонил в дверь. Без результата.

— Вы уверены, что дома кто-то есть?

— На сто процентов.

— Хорошо. Вася, давай пили эту дверь.

В считанные секунды преграда виде закрытой двери падает. Я пытаюсь вбежать внутрь, но меня тормозит спасатель и заходит первым, за ним второй спасатель. Я же следую за ними. В квартире темно, я нашариваю кнопку и включаю свет — от яркого света слепнут глаза. Меня как магнитом тянет на кухню, я бегу туда и вижу Надю — она лежит на боку, будто спит, и если бы не слабая струйка крови из её носа, я бы поверил в это. Сразу бросаюсь к ней, но меня опять хватает спасатель.

— Тихо, подожди. Врач пусть первый посмотрит, — придержал меня Вася. Смотрю, и правда врачи уже за нашими спинами маячат.

В моей жизни уже умирала любимая женщина, и повтора я не хочу. Я начинаю вспоминать все молитвы, что знаю, но я понимаю, что не помню ничего, кроме первых строк «Отче наш». Тогда начинаю просить, как умею, чтобы дали нам шанс. Доктора со скорой суетятся возле девушки, делают уколы, массаж сердца. В какой-то момент мне даже показалось, что тёмные сгустки вышли из тела Надежды и втянулись в углы квартиры. Я помотал головой и ухватился за стену, боясь, что у меня самого какое-то помутнение сознания.  И в этот момент девушка на полу, над которой склонился молодой доктор скорой помощи, начинает кашлять и приходить в себя. Всё моё тело бьёт сильная дрожь. Я встречаюсь с глазами девушки, в которых вижу любовь и радость, и понимаю, что всё, теперь у нас будет всё хорошо. Нет, не так — всё будет лучше всех. А я за это буду бороться до конца. Чтобы два моих самых любимых и дорогих рыцаря были всегда в моей жизни. А смерть пусть подождёт.