Сказки для Василисы

Глава 9. Из пустой хоро́мины либо сыч, либо сова, либо сам сатана

На заборе перед домом сидела Рита. Она недовольно качала ногой и смотрела на меня исподлобья. Я не хотела ее обманывать.

— Мам, ты меня обманула, — насупилась Рита, когда я приблизилась. — Как мы будем чинить машину, она же разбита полностью.

— Извини, родная. Нам надо собираться в город

— Не хочу! Я тут друга нашла, — захныкала Рита.

— Держи удочку, — вернула ее дочери, та недоверчиво приняла. — Она твоя. Мне пришлось, сказать Ерофею больше не общаться с тобой. Он ушел домой, — с тяжелым сердцем врала я, чтобы у Риты не было желания оставаться.

Рита швырнула удочку в кусты.

— Зачем она мне? Ерофей веселый и добрый, и он играет со мной. А у тебя не все дома! — Рита спрыгнула с забора и побежала в сени.

Трудно было не обидеться. Я достала удочку из кустов. «Рита еще маленькая, — убеждала я себя, — она, наверное, даже не знает смысл выражения «Не все дома». Услышала, наверное, как Тихон отзывался обо мне. Пожалею себя позже. Надо искать дорогу домой.

Достала удочку из кустов. И правда, она теперь не нужна. Но мертвецов я гневить не хотела, поэтому занесла удочку в дом. Случайно забуду в деревне.

— Тихон! — позвала я, поднявшись в сени.

На зов никто не ответил, значит, до сих пор с Ульяной. Еще за ним идти придется. Семья у меня, все равно что насекомые, постоянно разбегаются из банки.

— Рита, — я нашла дочь на диване в большой комнате. — Пошли, покажу кое-что, — я позвала дочь за собой на веранду.

Рита фыркнула, постояла немного и пошла следом.

— Бардак и неубранную кровать? — ерничала Рита. — Это Варька все раскидывает.

Я погрозила пальцем, чтобы не обзывала сестру, но Рита хотела меня рассердить и принялась повторять «Варька, Варька, Варька». «Я люблю своих детей. Люблю, — глубоко вдохнула я». Желая отвлечь буянившую Риту, показала на круг из символов на полу.

— Видишь? — Рита замолчала и подошла к рисунку, — это защитные знаки от злых духов, призраков и прочей нечисти.

Рита присела и потерла пальцем по знаку «Живете».

— Папа такие же в блокноте рисует. Это он сделал?

— Нет. Твоя прабабушка. Мне кажется, она была колдуньей. Сделала что-то очень плохое, и теперь мы все в опасности здесь. Поэтому я хочу, чтобы мы поехали домой.

— Мам, но ты же сама говорил, что колдуньи только в сказках, — выпрямилась дочь и вытерла пальцы о подол.

— В этой деревне происходит много странностей. Я расскажу тебе о них, когда вернемся в город. Нам сказок до конца жизни хватит.

— А мне тут понравилось, — Рита понурилась. Никаких признаков недавнего бунта.

— На следующее лето вернемся, — погладила дочку по голове и присела на корточки, чтобы быть лицом к лицу с ней, — Рита, ты у меня уже взрослая, поэтому слушай внимательно, если увидишь что-то странное или страшное, беги на веранду и вставай в этот круг. Папу и сестру тоже веди. Хорошо?

Рита кивнула. На меня смотреть не хотела, ковыряла носком щель в полу. Меня не проведешь, поняла, что дочка гордится, что ее посвятили в тайну, а Варю нет.

Попросила Риту сложить вещи. Когда проходила мимо комода, взгляд снова упал на фотоальбом. Остановилась. Показалось, что фотография Риты и Вари в кармане ситцевого платья ужалила в бедро.

— Ритуля, а где вы Марошкин фотоальбом нашли?

Рита сказала, что в сарае целая груда старых бабушкиных вещей. Они с Варей искали сокровища, а наткнулись на альбом.

В сарае сохранялся сумрак в любое время суток. Из двух маленьких закоптившихся окон едва пробирался свет. Видимо, в сарае часто жгли свечи, до того как он превратился в склад для старья. Сырой воздух пропитался запахом древесины и керосина. В сарае до сих пор лежали алюминиевые бидоны, в которых бабушка хранила «горючку». Она только так керосин называла. Наверное, один из бидонов протекал. Зато, стало ясно, чем Тихон заправил старые лампы, и как грел чайник.

Рита привела меня к большой плетеной корзине под окном. На крышке лежали старые садовые инструменты. Я разглядела топор, вилы и черенки от лопат. Сухие грязные тряпки, разбросанные вокруг, судя по виду, никогда не стирали.

Помню большую плетеную корзину с детства, только раньше она стояла в большой комнате, и бабушка хранила в ней свое приданое. На самом деле приданым она называла льняные ткани и мотки шерсти, расшитые пояса, наперники и кружевные подзоры.

Кто разрешил Рите и Варе лазить по сараю? Бабушка меня сюда не пускала. Говорила, что под дощатым полом, змеи водятся.

— Собирай сумку, — напомнила я Рите.

Дочь, не сказав ни слова, ушла. Я переложила ржавые инструменты на пол, подняв столб пыли. В носу засвербило. Открыла скрипучую рассохшуюся крышку корзины. Наружу вырвался затхлый запах слежавшейся одежды. Бабушка вещи совсем не выкидывала?

Нащупала в корзине что-то жесткое. Извлекла рваный кирзовый сапог. Там же лежал второй. Переложила на пол. Старые занавески перепутались с домоткаными половиками. Гора тряпья на полу росла, а корзина пустела. Оставшееся пространство корзины заполняли детские вещи. Столько старых игрушек найдется, пожалуй, только в этнографическом музее: куклы из соломы и лоскутков ткани, глиняные животные, погремушки и вырезанными из дерева фигурками. Мне в детстве игрушки из корзины бабушка не давала. Вместо этого делала для меня кукол из цветов и высохшего теста.