Сказки дочери Миля

Сказка первая. Эйрин и ночной пир

Давным-давно в небольшой ирландской деревушке жила девушка по имени Эйрин О’Лири. Была она сиротой, давно потерявшей родителей, а год назад схоронила бабушку: мудрую женщину, вырастившую внучку способной не только позаботиться о себе, но и не поддаться соблазнам легкой жизни. Ведь многие обманщики именно так и губили людей: предлагали им получить желаемое здесь и сейчас, пренебрегая разумом и порядочностью. В жизни всегда следовало соблюдать правила: законы Ирландии, общества, людские и не людские. И, конечно же, стоило быть учтивой с окружающими, кем бы они ни были. Доброе слово и кошке приятно, а на злое и ребенок ответит злом.

Эйрин накрепко запомнила ее наказы и старалась их соблюдать. В ту пору ей исполнилось двадцать лет, и она мнила себя разумной и осторожной девушкой, ни разу не попадавшей в крупные неприятности. Хотя, возможно, дело было в том, что жила она в крохотной деревушке, была сиротой, и на нее мало кто обращал внимание. Эйрин О’Лири была невысокой девушкой с узким бледным личиком, длинным носом, тонкими губами и крепко сбитой фигурой. Лицо ее было веснушчатым, а руки – грубыми от постоянной работы. Зато густоте ее рыжих волос могла позавидовать любая красавица: даже собранные в две пышные косы, они спускались ниже талии. Глаза у нее были зеленые, как первые молодые листочки на деревьях, а под солнцем искрились, как позолоченные. Пожалуй, ее можно было назвать хорошенькой и даже милой. Еще она всегда была опрятна, чиста и вежлива. Когда Эйрин учтиво здоровалась с людьми и улыбалась им, то всегда получала улыбки в ответ. Хотя злые языки болтали, что она – подменыш фейри, раз так рано схоронила родителей и живет в домике на отшибе деревни, но в это никто не верил. Все знали, что подменыши обладают дурным нравом и ненавидят людей, а Эйрин не только была дружелюбна, трудолюбива и порядочна, но и лихо отплясывала на любом празднике в окружении деревенских парней. И если бы не сиротская бедность, давно уже вышла бы за одного из них замуж. Увы, без приданого это можно было сделать лишь по большой любви, а таковой Эйрин не встретила ни в родной деревне, ни в соседнем городе, куда часто уходила на службу.

Работы Эйрин не чуралась и умела как стряпать и прибирать, так и плести корзины, шить, вязать, торговать и следить за детьми. Стирала чужое белье в реке за медные монетки. До города дорога была непростая: по мосту через бурную реку, обходя холмы и поля, но в целом город был не так уж далеко, а путь назад Эйрин хорошо знала, проходя его сотни раз туда-обратно. Лихих людей она не встречала и надеялась никогда не увидеть. Как-то раз она задержалась и возвращалась домой уже в сумерках, когда вокруг внезапно возник густой туман, скрывший от нее дорогу. Эйрин растерянно застыла на месте: куда же ей идти? Где ее деревня? И как не упасть в бурную реку, случайно скатившись с обрыва? Но тут она услышала голоса, и ноги сами понесли ее к огням костра: быть может, там ночевали путники, что помогли бы ей? Люди ведь всегда оставались людьми, а помочь заплутавшему – святое дело.

Увы, это были не они.

Меж трех холмов, за каменным столом, пировали чудовища.

Огромный двухголовый огр, гоблины, вонючие тролли, баньши в окровавленных одеждах, мелкие фейри со злыми лицами, а то и вовсе непонятные химеры: животные с человечьими руками, ногами и головами. Особенно мерзким показался Эйрин гигантский гриф, на голой розовой шее которого примостилась голова мертвеца со слепыми, затянутыми бельмами глазами. Голова была явно тяжела ему, и он поддерживал ее крохотными детскими ручонками, выглядывающими из-под черных перьев.

– А вот и закуска, Владыка! – проскрипел-проклекотал он, давясь гадким смехом. – Сама пришла на наш пир!

– Мне, чур, голову! – рыкнула левая голова огра.

– А мне – сердце! – вторила ей правая.

– Нам – язык и глаза! – запищали крохотные фейри.

– Пальцы! Обожаю глодать женские пальчики! – захихикал гоблин.

Все они зашумели, пуская слюну и облизываясь на нее.

Несчастная Эйрин окаменела от ужаса. Тщетно оглядывалась она в поисках спасения, но тут ее взгляд упал на человека, сидящего во главе каменного стола, возле ярко горящих жаровен. Он снимал с них кусочки мяса на деревянных палочках, ел и с любопытством разглядывал Эйрин. А она уставилась на него.

Такого красивого юноши она сроду не видала: статный, гибкий, красивый, в зеленых, расшитых золотом одеждах и с золотыми же волосами, в беспорядке падающими ему на плечи. С левой стороны они были заплетены в три тугие косицы, с правой распущены и украшены драгоценными бусинами, вразнобой вплетенными в волосы. Зубы у него были белые, а вот глаза совсем черные, словно небо над их головами. А еще Эйрин углядела у него острые уши: значит был он не человеком, а сидом. Таким же жителем теневой Ирландии, скрытой от глаз добрых людей, как огры и тролли. В его глазах Эйрин не заметила ни капли жалости и поняла, что надеяться ей можно только на себя. Но все же он явно был главным здесь: сидел на почетном месте, возле огня и ел пищу, тогда как другие довольствовались лишь кубками с вином, единственная бутыль которого стояла у него под рукой. Но раз он ел мясо, то был сыт и вряд ли желал ее съесть. По крайней мере, прямо сейчас.

Эйрин глубоко вздохнула, поклонилась ему и учтиво заговорила:

– Приветствую тебя, Туат де Дананн, достопочтенный господин из холмов. Да будет жизнь твоя долгой и веселой. Я – Эйрин О’Лири, дочь Донала и Фионы О’Лири, жительница деревни в трех милях отсюда.

Она замолчала, давая ему ответить и стараясь не смотреть на скалящихся чудовищ. Он склонил голову набок, рассматривая ее и сказал:

– Здравствуй, Эйрин О’Лири. Я – Владыка теневого племени. Можешь так меня и звать.

Голос у него был звонкий и чистый, как горный ручей по весне.

Эйрин охватило нервное возбуждение. Ответил! Значит, можно было потянуть время и попытаться спастись от гибели. Недаром бабушка учила ее хорошим манерам! Все, что Эйрин могла сейчас сделать для своего спасения, это говорить с ним.