Сказки Двухъярусного Королевства

ГЛАВА 3. Тайна Сиреневых Пайеток

В один из февральских вечеров, когда квартире стало тихо и темно, а уличный фонарь заглядывал в окно девятого этажа, рисуя на полу длинные тени.

Алиса уже спала на Верхнем Ярусе, обняв подушку. А в Нижней Долине, в кроватке Ксюши, еще слышалось шуршание.

Ксюша, которой скоро должно было исполниться пять лет, спала в обнимку со своей любимой игрушкой — единорожкой в голубом платье.

Когда дыхание девочки стало ровным, единорожка осторожно высвободилась из детских объятий и встала на мягкие копытца.

Её звали Карандашик. И это было самое странное имя для единорога, но она носила его с гордостью, как корону.

Вокруг неё собрались другие обитатели Долины: большой желтый Риги, белый Раги с розовой гривой, нежная Рокса и даже вечно болтливый Гусяш, который сегодня был необычайно тих.

— Расскажи еще раз, — прошептала маленькая единорожка Любовь, хлопая золотыми глазками. — Расскажи, откуда ты взялась?

Карандашик поправила складки своего нарядного голубого платья. Оно было необычным — не просто тряпочкой, которую можно снять и постирать. Платье было частью её самой, оно было сшито вместе с телом, и на груди переливалось сердце из сиреневых пайеток.

— Это случилось давно, — начала Карандашик тихим, мелодичным голосом. — Тогда Ксюша была совсем малышкой, ей не было и трех лет. Был декабрь, пахло снегом и ожиданием чуда...

В тот вечер маленькая Ксюша сидела за столом. Она еще не умела писать буквы, как Алиса, но очень хотела отправить письмо Деду Морозу. Она взяла лист бумаги и свой любимый синий карандаш.

Ксюша не рисовала лошадку — это было слишком сложно для её пальчиков. Она рисовала Мечту.

Она водила синим грифелем по бумаге, создавая вихри, облака и волны. Она нажимала так сильно, вкладывая в рисунок всё своё желание иметь друга, что карандаш не выдержал и сломался. На бумаге остался густой, блестящий синий след.

А потом она взяла мамин лак для ногтей — тот самый, с фиолетовыми блестками, который ей брать запрещали, — и поставила жирную, сияющую кляксу прямо в центре синего вихря.

— Это сердце! — сказала тогда Ксюша.

— И что было потом? — спросил Раги, тряхнув розовым рогом.

— Потом магия рисунка улетела в мир, — продолжила Карандашик. — И попала в огромный магазин игрушек. Там, на пыльной полке, сидела я. Я была «неправильной». На фабрике произошел сбой. Мне забыли пришить хвост нужного цвета, а вместо обычной белой шкурки случайно сшили тело из голубой ткани, похожей на бальное платье. Работники хотели меня выбросить, но одна добрая швея пожалела меня. Чтобы скрыть пустое место на груди, где не хватало меха, она пришила туда россыпь сиреневых пайеток. Я сидела в темноте и думала, что я никому не нужна. Ведь я была ошибкой.