Сказки Фукурумы

Глва 1. Мышонок

     Мышонок высунул любопытствующую мордочку из пещерки, там, где грубая кладка стен неплотно прилегает к полу, из не менее грубых плит, порядочно потёртых подковами рыцарских жеребцов. Высунулся, забавно шевеля вибрисами старательно принюхивающегося носа.
Что-то нарушило устоявшийся, тяжёлый, и уже затхлый покой замка... И это надобно проверить! Оглядевшись, нет ли где старой, задолбавшей его Совы, вечно требующей от него всякой фигни:

- …Во исполнение долга, наложенного на нас хозяйкой...- и чуть что не так, по её совиному мнению, хватать его и утаскивать под самый верх залы, где на ржавых цепях висело огромное (не мельничное ли?) колесо, изображавшее светильник, и оставлять там, без обеда. - Его! Без обеда!  - Совсем сдурела старая! Оглядевшись, мышонок побежал изо всех сил, не забывая прятаться в тени углов или ямки от копыт жеребцов. Побежал, побежал к огромному камину, туда, где над огромной топкой сходился свод зала и прикреплён герб, из красного гранита, с которого так удобно наблюдать за всем, что происходило в этом давно заброшенном зале, вдруг начавшем подавать признаки жизни. 
    Подгоняемый любопытством, взлетев на одном дыхании на самый верх герба, оглядевшись, мышонок с ужасом увидел сидящую перед камином хозяйку. Всю поникшую, не державшую как обычно на людях прямо, свою спинку, а позволив ей расслабиться. Вот она и выдавала всю скорбь хозяйки... Именно эта скорбь и вызывала ужас мышонка. Скорбь женщины, которая так смешно щекотала ему брюшко, а он ей усиками, пыхтя от удовольствия, щекотал ушко, и хозяйка заливалась звонким смехом. Но самое интересное было по утрам залезть в постель, и там, в перепутавшихся волосах хозяйки и её спутника начать строить домик, что вызывало сначала гнев, а потом весёлую и довольную возню ... 
     А вот что это за рубашка на соседнем с хозяйкиным кресле? А что это в руках у хозяйки? Неужто шкатулка? И… и ЧТО она бросает в огонь камина?:

- Ой! Надо срочно бежать к Сове! Она хоть и дура, но мудрая, мудрая! Она точно, точно знает, что делать! - И мышонок, весь в пыли, в паутине,  давно не ведавшего женской руки замка, понёсся, сломя голову к дубу, росшему на углу боевой площадки. В  своей древности ставший огромным, уже и переросший башню - донжон. На котором любила сидеть Сова и не торопясь, привычно, сплетничать с дубом... О делах столь давних, что по мнению мышонка и не было их вовсе, а понапридумывали их старики, от скуки… 
И нёсся мышонок, не разбирая дороги, спотыкаясь, проваливаясь в ямы, к мудрой сове, и в голове крутилось - Не знает, не знает хозяйка… Не знает… А если знает? И зная, делает ЭТО? …Нет, нет, не знает! – 

 Сова. Ставшая бабушкой. Вопреки вкусовым пристрастиям. 

     Весь в крови от сбитых лапок, в синяках и шишках от того, что больно уж широки и глубоки щели между плитами настила боевой площадки, с лёгкими, готовыми порваться от нехватки воздуха, подбежал мышонок к дубу... Ага, это издалека дерево, а вот подбежал и оказалось, что совсем и не дерево, а прямо скала какая - то.  Большая - большая, в стороны краёв не видать, а уж вверх! И как искать в этих скалах Сову? От отчаяния мышонок приподнялся на задних лапках, вздохнул как можно больше воздуха:

- Бааабууушкааа !!! Ба-бу-шкаааа!! -  отчаянно заголосил, срываясь в ультразвук.

- Что орёшь-то так? Оглохну - сверху, сзади мышонка раздался глуховатый, насмешливый голос.

- Вот старая, как она тихо подкрадывается, - вздрогнул мышонок. Повернулся, поднял мордочку: - Бабушка, бабушка, там, там Хозяйка… Мне страшно... Хозяйка... Там такоеее, такое, - захлёбывался словами мышонок. Глаза Совы стали из добродушных твёрдыми, перья прижались к телу, вся подобралась:

- Ты почему весь в крови? Кто тебя так? - Мышонок посмотрел на свои избитые в кровь лапки, пощупал голову, всю в шишках, и ему вдруг стало так больно, так больно, так обидно, так жалко себя…

 - Аааа! - заплакал мышонок - Никто… это я... это я бежал... быстро…

-  Ладно, потом разберёмся, - Сова подхватила мышонка и устремилась к бойнице в стене большого зала.

    С трудом протиснувшись в узкую, для её весьма немаленького тела бойницу, она облетела несколько раз зал, присела на спинку одного из кресел перед камином. То, что она увидела, ей совсем не понравилось. Совсем. Надо спешить… 
- Эй! Нестор! - почти зашипела, как змея. Откуда-то из глубины камина вывалился некто серенький, почти и бесформенный, встал в опаске, боком, чтобы легче дать дёру.

 - Ты куда смотрел, Нестор? Ты морду то не отворачивай! Опять поди шлялся в Ватиканской библиотеке? - 
Серенький возмущённо замахал лапками, что - то забулькал оправдательно…

- Некогда! - прервала его Сова, - Слушай внимательно! Всё восстанови, как было… Нет, Землю назад не вращай...Так сделай.. Сделай дубликаты всего, хозяйку перенеси сюда... И, пожалуй, заморозь время, пока вернусь... Да… Этого сорванца, - с неожиданной нежностью она посмотрела на мышонка - смажь мумиё, тем, что даос добыл, помнишь? А потом накорми его сотовым мёдом, с пасеки Кена, понял? Да сам не смей! Не заслужил! -