Сказки Фукурумы

глва 7. Старуха. Начало.

     Глава 7. Старуха. Начало.

     Изгнание страхов.

     Алпамыс - Кемир, в нетерпеливом предвкушении счастья, размечталась, как её ноги, потерявшие мясо от невероятного напряжения сил, да и просто старости, снова станут нежными и упругими. Ножками танцовщицы, с тёмным треугольником вверху, который он так любил ласкать…
- Откуда я это знаю? Ах, да, Садовник же говорил, что я, оставшаяся при храме, любила его… Да… Память соединяется… Хорошо-то как! Ножки опять станут женскими, а не этими страшными костями… -  Размечтавшаяся старуха не заметила, как вихрем проскочила горы, степь, выскочила на берег моря. Не раздумывая и не замедляясь, побежала по морским водам, взметая буруны. Напугала до смерти команду военного эсминца «Утёнок». Менее храбрая половина команды прыгнула в воду сразу, а более храбрая половина прыгнула, одев спасательные жилеты.  Самые храбрые  остались на палубе. Потому как их там и не было.
     Неожиданно быстро, спугнув наяду, занимавшуюся любовью с дельфином, - фу, извращенка, - увидела белоснежный пляж Изумрудного острова. От неожиданности затормозила слишком резко, из-за чего немного не дотянула до берега. Хорошо, дельфин узнал её, когда кинулся драться за поруганную вторжением любовь, и помог выбраться.
 Отдышавшись после такого пробега, уж и не думала что ещё способна на такое, старуха стала прислушиваться и принюхиваться, - а где этот клятый козлище? Ей не хотелось терять время на встречу с Кеном и Зеей, трепать в восхищении круглые ушки полосатеньких деток, восхищаться мужественным торсом кентавра и круглой попкой Зеи. Нет, в другой раз с удовольствием, но сейчас, сейчас ОН может уже ждать её в Круглой долине...
     Начали вычленяться из шума волн, пения птиц, крика чаек странные звуки... Видимо связанные с тем, еле ощутимом даже её тонкому нюху, запахом, явно испускаемым фавном. Блин... Пришло на память поручение Садовника - разобраться, кто заселился в Доме. Даже Кен, образец безумной храбрости, напуган. Недовольно бурча на задержку, старуха подбежала, вся такая злая, к Дому. Решительно порвала побеги ядовитого плюща, переплетавшего непроходимой завесой парадный вход, и влетела в залу.      
     Возле камина, набитого тлеющей, без сомнения, дурной травой, наполнявшей Дом сладковатым дымом, в ободранном кресле сидело нечто серое, расплываясь жирным телом за подлокотники. С голым хвостом, острой, украшенной на самом конце двумя страшными зубами мордой, и тянуло сквозь трубочку какое-то пойло, похожее на колу. Жутковатое существо. Увидев ободранное кресло, которое она сама, сама с такой любовью, обтянула лучшим шёлком, из мастерских самого Жёлтого Императора! Старуха задохнулась от ярости, вся ощетинилась, и… и существо, остро почувствовав всё, что ему предстоит от этой клыкастой старухи, заверещало и бросилось из Дома. Метнулось, в ужасе мимо двери, сигануло прямо в окно, со звоном разлетевшегося богемского стекла, вынесла его вместе с рамой, и булькнуло в море. Вскипела буруном вода и немного погодя появилось какое-то бурое пятно и всплыл клочок серой шерсти…
- Да… кому-то оно крепко насолило... — отметила старуха. Глухой стук копыт привлёк её внимание, и она вышла из Дома. К Дому, выворачивая пласты дернины, с одышкой ожиревшего от безделья старого мерина, нёсся, волоча в одной из рук палицу, кентавр.
- Вот жеж, нарвалась... - сплюнула старуха, растягивая в страшной улыбке своё коричневое лицо.
Кентавр подскакал, запыхавшись, подслеповато вгляделся в лицо старухи:
- А, это ты - показывая в улыбке лошадиные зубы, странно смотревшиеся на почти человеческом лице:
- Это ты… - в тревоге заглядывая за спину старухи:
- Рад тебя видеть. Приглашаю разделить трапезу - внимательно вглядываясь в глубину Дома.
- И я рада. Как Зея, как дети? Да успокойся, сбежало оно, сбежало… А в море и сожрали его - рассмеялась трескуче старуха. Только теперь, успокоенный, Кен внимательней пригляделся к ней:
- Ооо! Да ты опять танцовщицей становишься! И кто он? - Старуха зарделась тёмным румянцем:
- Да что придуряешься, ведь знаешь кто! - Кен всхрапнул:
- Это который с барана падал от страха? - заржал Кен. - Шустрый, как от копья то увернулся… гы…
- Увернулся? - возмутилась старуха - это я отвела копьё. Больно уж жалко его стало Такой молоденький, ручонки трясутся, видно же, страшно ему…  Но стоит, стоит, держит строй, не бежит!
- Ага, ага! Влюбилась, жалельщица…
- Ну влюбилась… А что плохого? - Кентавр посерьёзнел:
- Да ничего. Наоборот, это прекрасно. Только любовь твоя…
- Не надо, Кен.- упавшим голосом попросила Алпамыс Кемир:
- Не надо… Всё уже позади… и Садовник приготовил нам дом, в Круглой долине. - Кен задумался, перекидывая палицу из руки в руку:
- Ну что же… Ещё один долг уплачен… Это, выходит, мы больше не увидимся? - с грустью посмотрел Кен на старуху.
- Выходит так… Хотя… -
- Что ещё? - поторопил её Кен.
- Хотя Садовник говорил о битве под Дамасском, где мы все… - старуха смущённо замолчала. Кен посуровел, поджал губы:
- Значит пришло время… Что ж... Всё правильно. Гибель в бою лучше, чем непонятная вечность. А с ними как? - Махнул в сторону, где его семейство спало в полуденный зной.
- Кен… Я не знаю. Может и Садовник не знает. Только Великая Мать, она знает…
- Да, конечно… - переступил нервно копытами:
- Она знает, и всё сделает к лучшему… Но я любил их!
- Кен! Посмотри на меня. Чья доля была хуже? А Мать всё устроила. И я счастлива. Вот, Выстраданное счастье такое сладкое… Так что знай - любовь она… она всегда живая. И уверена —  вы с Зеей ещё долго будете счастливы… - Старуха посмотрела на застывшего в сомнениях кентавра…
- Где фавн? -

   
Сладкие страдания фавна.

 
 - Фавн? - переспросил Кен, не ослышался ли:

- Да вон, видишь лесочек? Там по краю ещё ульи стоят, и проволока натянута?