Сказки Галактики

Бабкины сплетни

Бабкины сплетни

Задолго до Первого запуска, в Стародавние времена[1], точная дата уже позабыта, в Некотором селе жила-была семья простых крестьян: отец Никодим. мать Любава, да дочь их пятилетняя Яра. Родители от зари до зари трудились, чтобы прокормить семью, а часть урожая отдать барину. Дочка же большую часть времени была предоставлена сама себе.

Стоит сказать, что с самого детства Яра была спокойной девочкой, даже флегматичной. Казалось, что её ничто не интересно вокруг, кроме чёрного котёнка, прозванного Медолапом, который таскался за ней повсюду. Она заботилась о нём, играла, кормила, а когда тот засыпал подле неё, свернувшись калачиком и тихо мурлыкая, ей казалось, что нет на свете ничего приятнее и милее сердцу.

Шли годы, село процветало, а жители его бед да горестей не знали. Но всё изменилось, когда в один год случилась там напасть ужасная – весь урожай погиб. Барин, до того мудрый и рассудительный, пришёл в ярость, стал обвинять крестьян в том, что, дескать, они во всём виноваты, решили на его доброту злом ответить. И правда, не может же так быть, что при благоприятных погодных условиях и хорошем уходе село без урожая осталось. Созвал он агрономов своих и приказал им причину беды сей отыскать. Неделю бились они над загадкой, брали пробы, проводили исследования, крутили проблему и так и сяк, но, когда пришёл срок ответ перед барином держать, ответа не оказалось – в воде не нашли загрязнений, в почве – опасных бактерий, не было и следов насекомых-вредителей, ничего. Единственное, что приходило на ум, кто-то навёл на село порчу, но для этого нужно было обладать глубокими познаниями в нанотехнологиях, а они только-только начинали развиваться. Делать было нечего, нужно было срочно исправлять ситуацию и, не мудрствуя лукаво, решили расчистить поля, да и засеять их, авось к зиме что-нибудь да вызреет.

С новой силой, подпитываемые желанием помочь, сплотились крестьяне и принялись пахать да сеять. Урожай, на радость им, рос и креп. Лето уже подходило к концу, но тут приключилась беда новая – пришла жара, невыносимая, испепеляющая. Посевы стали сохнуть и погибать, вновь не осталось ничего. Затем пересохли все водоёмы в округе. Сама земля под ногами стала трескаться, без еды стал дохнуть скот. А потом случилось ужасное – в один день температура поднялась столь высоко, что все дома в селе разом вспыхнули, как спички. Началась паника, одни пытались вытащить из домов хоть какую-то часть своего скарба, другие спасали родных и помогали соседям. Тушить разгулявшееся пламя было нечем, и на утро от села не осталось и следа. В пожарище том Медолап получил серьёзные ожоги.

Барин, осознав весь ужас произошедшего, сошёл с ума да повесился, а деревенские собрались все разом, да и ушли, куда глаза глядят, в надежде сбежать от постигшей их напасти. Никодим – отец Яры – рассудил, что раз на этом месте с ними такая напасть приключилась, то может приключиться и в другом, следовательно, переезжать смысла нет. Так и остались они жить среди затухающих углей на пепелище сгоревшего дотла Некоторого села. Засуха продолжалась без малого пять лет, но они каким-то чудом выжили. Вернее сказать, что одному чудо – другому наука. Тут-то и начинаются удивительные события, определившие жизнь девочки Яры на долгие годы вперёд.

Засуха продолжалась, но температура больше не превышала пределов непереносимости биологическими организмами. Сложилось впечатление, словно некто очистил землю сию, но пощадил Яру с семьёй для одному ему ведомой цели. Стоит сказать, что во время учинённой пожарищем суеты никто и не заметил того, что дом их единственный не пострадал. Стали родители Яры потихоньку быт свой налаживать, а она им в этом помогала. Медолапа выходили, но стал он на лапку правую хромым. Девочка принялась ухаживать за ним пуще прежнего да как-то в один из дней подошёл к ней отец и молвил так:

– Вижу, что печалит тебя случившееся с котом, помочь ему хочешь.

– Не только о нём беспокоюсь, но и всех сгинувших в том пламени. Разве можно так, папенька, чтобы целое село пеплом стало.

– На то, надо признаться, были причины. Давно надо было сказать тебе, да всё никак сил набраться не мог. Не родная ты нам, Яра, не настоящая ты.

– Что вы такое говорите, папенька, никак удар солнечный на голову приключился.

– Присядь, доченька, я тебе обо всём поведаю. Не крестьяне мы с матушкой твоей вовсе, учёные мы, живорозмыслы[2].

– Что за слово такое диковинное? Им чудищ впору называть.

– Так и считают нас за чудищ, вернее за созидателей их, ведь скрещиваем мы организмы разные и творения невиданные на свет белый производим.

Слушала отца Яра, да ушам своим не верила. Неужто родители её и вправду делами столь мерзкими занимаются?

– Единственная забота наша – помощь нуждающимся да укрепление тела человека, дабы жизнь он долгую прожить смог, ведь она у него слишком скоротечна. Мы с матушкой у истоков науки живоразмышления стояли, перспективными разработками занимались, да в один прекрасный момент тут, в селе Некотором оказались, выдавая себя за простых крестьян.

Не укладывалось в голове девочки то, о чём отец ей поведал, как она ни крутила мысль эту. Но на душе тревожно от этого стало.

– А как же я, папенька? Вы сказали, мол, не родня я Вам.

– Верно всё это. Плодом нашей с мамой работы ты являешься.

– Это же как так, выходит, не живая я?

– Слушай дальше. Давным-давно повстречали мы старца седого близ Мудрёной академии[3], где трудились. Иеронимом величали его, и слыл он юродивым на всю округу. Шастал кругом, разговоры бесовские разговаривал про натуру человеческую и сокрытый в ней потенциал. Жил он тут же рядом в овраге. Из одежды была на нём лишь изодранная мешковина вся в узорах заморских.