Сказки Галактики

На ките-самолёте

На ките-самолёте

Небеса над голыми каменными равнинами забурлили, закрутились водоворотом, из которого пыхтя и разваливаясь на части выпал «Гравибычок».

– Он призвал на помощь друга, – выпалил один из диволюдов, первым оказавшийся на поверхности, где уже гомонила целая толпа его сородичей, указывая единственной рукой в небо.

– Нет, они же погибнут, да что ж случилось-то: сперва сапоги меня унесли невесть куда, теперь ещё и Деда с командой вместо мягкой посадки ожидает удар, – пока Никита рассуждал, устремив взгляд в небо на стремительно снижающуюся космоладью, напоминавшую теперь ярко пылающий алый огненный шар, диволюды стали о чём-то очень живо спорить:

– Они не виноваты, они не знали.

– У них не было выбора, они в запретном крае и должны его сохранять.

– Он теперь доказал свои намерения, они должны помочь ему с ними.

Мастер, захваченный зрелищем, пропустил прения диволюдов мимо ушей и так бы и пребывал в завороженном состоянии, если бы не слово, эхом отозвавшееся в голове: «Дед».

Сам не осознавая стремительной прыти в своих суставах, он молниеносно метнулся к ближайшей скале и одним махом запрыгнул на самую верхушку. Оттуда открылись отличные виды на падающего «Гравибычка». Интуитивно глянув своим новым глазом, он смог безошибочно определить угол наклона глиссады, по которому космоладья продолжала своё неминуемое снижение. Исходя из расчётов, отобразившихся на сетчатке стало ясно, что для какой-никакой успешной посадки необходимо создать мощный противовес гравитационной силе, способный остановить падение «Гравибычка». Взвесив все возможные варианты, Никите пришла в голову смелая идея: он закрыл глаз и расслабился.

Космоладья теряла элементы обшивки и стремилась навстречу поверхности планеты. Её раскрутило ещё сильнее, а внутри творился сущий кавардак: всё ходило ходуном, команду швыряло из целебни, пробовал теперь на прочность каждое перекрытие. Внучку выбросило в грузовой отсек, накрыв с головой хранящимся там хламом, в котором она теперь барахталась, словно утопающая в грозных водах. Урядник же, тяжело пыхтя, покоился под листом обшивки, за коим он, крепко уцепившись за его края обеими руками, был, как за щитом.

Несмотря на надвигающуюся катастрофу, Никита пребывал в состоянии равновесия, пульс его был спокойным, дыхание ровным. Картина происходящего предстала перед ним чётко и ясно. Он встал, открыл глаз и вытянул правую руку в направлении космоладьи. Немедля она свернулась в шар и, отделившись от тела Никиты, вылетела. По мере приближения к космоладье шар увеличивался в размерах пока не раскрылся в карданов подвес[1] из трёх колец и не заключил в меньшем из них «Гравибычка» целиком, удерживая с помощью магнита. Кольца подвеса принялись споро тормозить вращение судна, а когда оно сошло на нет, два больших внешних кольца сложились вместе одно в другое и стремглав ринулись вниз. Зависнув на расстоянии в несколько саженей над поверхностью, они создали между собой малым кольцом магнитную подушку. Работая на основе магнитной левитации, между кольцами возникла сила, гравитации противодействующая и падение космоладьи замедляющая. Когда «Гравибычок» наконец коснулся поверхности, кольца собрались вместе, уменьшились в размерах и вновь заняли место правой руки Никиты, который к моменту успел подойти к месту посадки. Собравшиеся поглазеть на развернувшуюся катастрофу диволюды расходились по своим делам, хотя какого рода могут быть у них дела на этом безжизненном куске камня никому кроме них неизвестно. К Никите спешили трое его старых приятелей:

– Они широко открывают глаз и простирают ему свою руку, – произнёс первый подошедший диволюд, исполняя только что сказанное. Остальные два последовали примеру товарища. Никита на мгновение остановился посмотреть на этот странный жест, а затем поспешил к месту посадки.

– Могли бы и помочь, – обвиняющим тоном произнёс Никита, не сбавляя шаг.

– Они помогли ему обрести силу, разве нет?

– А если бы я не справился, что тогда? – к этому моменту все четверо оказались возле космоладьи, и он принялся резать обшивку скорогнивом[2], появившимся из правой руки.

– В их устах нет сослагательного наклонения. Им ведомы лишь чёткие, как железо, утверждения.

– Как скажешь, некогда мне тут с вами разговоры разговаривать, надо скорее друзьям помочь, – место, на которое Никита применил скорогнив, сначала размягчилось, а затем буквально стекло вниз, словно кисель. Он вошёл внутрь.

Повсюду царил бардак, части обшивки, сломанное оборудование валялись на полу. В нос немедля ударил неприятный запах гари, смешанный с чем-то едким. Он стал оглядываться кругом в поисках Деда и команды. Глаз точно определил, что внутри все живы и опасность никому не грозит, оставалось лишь отыскать их. Проведя анализ обстановки, он установил местонахождение товарищей и, перед тем как начать вытаскивать их одного за другим, приложил правую руку к стене, по которой тут же пробежали еле заметные синие искорки, и мигом весь разбросанный хлам взмыл к потолку и оказался к нему накрепко примагничен.

«А всё же в моих улучшениях есть свои плюсы, хотя прошлая моя форма нравилась мне больше».

Рука всё так же касалась стены, но из неё выросли три длинные руки, напоминающие длинных извивающиеся змей, которые мигом ринулись в разные стороны, а спустя ещё мгновение вернулись, обвивая собою три бессознательных тела. Аккуратно Мастер вышел с ними наружу.