Сказки Гиблых Земель: Алёна Бессмертная

Глава 7: ИГРА ОКОНЧЕНА

Он забегал всё глубже. Знакомые приметы остались далеко позади. Деревья стали редеть, уступая место голым, выветренным скалам. Воздух стал другим — разреженным, холодным, пахнущим не хвоей, а камнем и далёкой пустотой, как на самой вершине мира, где не живёт даже ветер.

Лань вдруг выскочила из чащи на открытое пространство — узкую каменную тропинку на склоне высокого утёса. С одной стороны открывался вид на спящий лес, похожий на тёмное, бархатное одеяло, с другой — отвесно вниз уходила чёрная пропасть. И прямо на самом краю обрыва, на крохотном уступе, стояла она, черная лань.

Мирон выбрался на тропинку вслед за ней.

— Ну, давай, красавица, — сказал он, больше устав, чем сердясь. — Поиграли и будет. Отдай ленту, и разойдёмся миром. Мне ещё домой к невесте спешить, а тебе — по твоим лесным делам.

Лань обернулась, дёрнула ушами, опустила голову и аккуратно положила ленту на землю, на самый край над обрывом. Потом подняла взгляд на Мирона. В её огромных, тёмных глазах не было уже ни игры, ни насмешки. Было тихое, спокойное ожидание. Как будто спектакль подходил к концу.

Мирон, задыхаясь, подошёл ближе. Ноги дрожали от усталости, сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Всё его существо кричало об опасности, но взгляд был прикован к ленте. Она лежала так близко. Всего пара шагов по скользкому камню над бездной.

Он сделал осторожный шаг вперёд, крепко ступая по камню. Второй шаг. Камень под ногой скрипнул. Он наклонился, протянул руку, его пальцы уже почти коснулись дорогого шёлка. Он улыбнулся — вот она, лента, сейчас возьму и…

В этот миг лань, которая уже оказалась позади него, нежно, почти по-дружески, толкнула его мягкой мордой в бок. Толчок был лёгким, не чтобы сбить с ног, но достаточно неожиданным, чтобы нарушить хрупкое равновесие.

Мирон не успел вскрикнуть. Он лишь инстинктивно рванулся вперёд, пытаясь схватиться за скалу, но его тело уже перевесило за край. Мир перевернулся: чёрное небо с луной внизу, серые скалы вверху. Он полетел.

«Алёна…» — единственное, о чём он успел подумать. Не крик о помощи. А её имя. Как молитва. Как последняя нить к ускользающей реальности. И посмотрел вверх, на оставшуюся на скале лань.

И в этот момент лань растворилась. Не убежала, не исчезла в кустах. Она просто распалась, как дым от костра, развеянный внезапным порывом ветра. От неё не осталось ничего, кроме лёгкой ряби в пространстве.

Он падал. Но падение было недолгим. Не успел страх оформиться в мысль, как вместо ожидаемого удара о камни его обступила густая, вязкая тьма. Она была не воздухом — она была плотной, как вода на дне глубокого озера, и холодной, как сама смерть. Она не пахла ничем. Она втягивала его в себя, затягивая в воронку беззвучного падения сквозь слои небытия.

Последнее, что он видел перед тем, как тьма сомкнулась окончательно — это одинокий зелёный огонёк ленты, мерцающий на краю обрыва далеко-далеко наверху, как последняя звёздочка в гаснущем мире. Символ его любви и клятвы остался наверху на скале. А сам он стремительно летел вниз, и казалось , что мир вокруг него замер в предсмертном онемении.

Тишина, наступившая вслед за этим, была абсолютной. Ни шелеста листьев, ни крика ночной птицы. Густой, непроглядный мрак сомкнулся над его головой. Он не видел ни света, ни просвета. И где-то в этой кромешной тьме, что-то ждало его. Но он ещё не знал этого. Он лишь слушал оглушительное биение собственного сердца и эту новую, зловещую тишину.