Сказки Гиблых Земель: Алёна Бессмертная

Глава 24: ТАЙНА ЛУННОГО КОЛЬЦА

Обратный путь через Каменную Слезу был мгновенным и тихим. Алёна вышла из чёрного зеркала в пещеру, где уже ждал Велеслав, и сделала шаг. И в тот самый миг, когда её нога коснулась сырого камня пещеры, в неё врезалась память.

Не потоком, а ударом. Тяжёлым, оглушающим лавиной образов, звуков, чувств. Она вскрикнула от неожиданности и боли, схватившись за голову. Мамины пироги, папина улыбка, смех Машутки и Настеньки, крепкие объятия братьев Мирона, священная осина, серебряное кольцо на шнурке, его тёплые губы, клятва… И сразу следом — ледяной сад, тронный зал, богиня с тремя тенями, он… он в чужих одеждах, с пустыми глазами, говорящий: «Жаль её»… и этот ужасающий, невыносимый холод, исходящий от него, когда её собственное кольцо горело как раскалённый уголь.

Вся её жизнь и весь ужас только что произошедшего обрушились на неё одновременно. Она задохнулась, упав на колени. Слёзы хлынули не из глаз, а из самой глубины её существа — тихие, бесконечные, полные абсолютного, безысходного отчаяния.

— Он… он опять… — она не могла выговорить, давясь рыданиями. — Он снова не узнал! Он назвал её своей невестой! Он смотрел на меня… как на чужую! Как на ничто!

Она билась в истерике, выкрикивая обрывки: «богатые одежды», «пустой взгляд», «он жалел меня!». Велеслав не останавливал её, давая выплакаться этой новой, более страшной боли — боли от встречи с тем, кто был физически им, но духовно — абсолютно чужим.

Когда рыдания сменились надрывными всхлипами, он подошёл и положил свою тяжёлую, узловатую руку ей на голову.

— Всё, выдохни. Теперь расскажи по порядку. Как вошла, что увидела, что услышала. Всё до мелочей.

И Алёна, захлёбываясь, но уже более связно, рассказала. О своей «пустоте» и о том, как её вело кольцо. О зале. О Кальме.

— Теней сколько было? — перебил её вдруг Велеслав, и взгляд его стал острым.

— Три, — выдохнула Алёна, вспомнив. — Все три. Две по бокам и одна за троном. Значит… это был он? Сам?

— Был он, — мрачно подтвердил волхв. — Это уже не кукла. Рассказывай дальше. Каким он был? Как держался? Что на нём было? Что необычного заметила?

Алёна задумалась, протирая глаза.

— Одежды… Чужие, богатые. Шёлк, парча. Не его совсем. И… кольцо. На пальце. Красивый перстень, серебряный, матовый. Я раньше такого на нём не видела. Он даже… сказал, что у меня кольцо красивое. Сравнивал, наверное.

При этих словах Велеслав замер. Его брови поползли вверх, а в глубоко посаженных глазах вспыхнуло не то горе, не то яростное понимания.

— Перстень… Матовое серебро, холодное, как свет полной луны в беззвёздную ночь? — уточнил он, и его голос стал низким, повествовательным, будто он читал строки из древнего свитка.

— Да… Именно такое! — удивилась Алёна. — Откуда ты знаешь?

— Потому что это не просто перстень, дитя, — прорычал старик, и его кулаки сжались. — Это Кольцо Забвения. Один из самых коварных артефактов во всех мирах. История этого кольца началась раньше, чем появилась сама Кальма, — произнёс волхв, и его взгляд ушёл куда-то вглубь веков.

— В начале времён, когда луна была живой, она плела из своих лучей серебряные нити. Одна такая нить упала на землю и, коснувшись её, свернулась в кольцо. Нашёл его Старый Бог и запер в своей сокровищнице, ибо узрел, что металл этот впитывал чужие воспоминания, как губка воду, оставляя лишь холодный отблеск.

Он присел на камень рядом с Алёной, и его голос зазвучал как далёкий колокол.

— Потом его дочь, Весна, наделила смертного возлюбленного частицей своего бессмертия. Но дар обернулся проклятием — тот, кого она любила, обречён был страдать вечно, видя, как стареют и умирают все, кого он знал. В отчаянии он молил избавить его от памяти о прошлой жизни. И Весна, втайне от Отца, проникла в сокровищницу и похитила артефакт. Она подарила кольцо возлюбленному, думая, что дарит покой. Но когда он забыл и её, она впервые ощутила ледяную пустоту, которую несёт этот дар. В ярости и отчаянии она надела кольцо на свой собственный палец — и забыла, кем была. Кольцо начало вытягивать из неё все тёплые воспоминания, заменяя их холодным, безжизненным светом. Чем дольше она носила перстень, тем больше становилась похожа на ту самую луну — бледную, далёкую, безразличную.

Велеслав сделал паузу, дав Алёне вдохнуть ужас этой истории.

— Старый Бог, увидев дочь с мёртвым блеском в глазах и пустотой вместо сердца, изрёк: «Ты выбрала забвение. Да будет оно твоим царством». Так прекрасная Весна стала Кальмой, правительницей царства мёртвых, а кольцо — её короной и вечным проклятием. Это — Кольцо Забвения. И теперь Кальма, сама ставшая его жертвой, надела его на твоего Мирона.

Алёна слушала, и ледяные осколки понимания складывались в её душе в картину ещё более чудовищную, чем прежде.

— Значит… он… он тоже ничего не помнил? Обо мне? О нашей любви? О доме?

— Ничего, — коротко и горько подтвердил волхв. — Это кольцо не просто стёрло его воспоминания. Оно залило пустоту сладким ядом ложного покоя, убедив его душу, что ей ничего не нужно вспоминать, что ей и так хорошо. Кальма… она не просто показала тебе его. Она обработала его. Сделала пустым сосудом и наполнила своими речами о вечности и покое. Он смотрел на тебя пустыми глазами не потому, что отвергал. А потому что не видел. В нём не было ни тебя, ни его самого. Только эхо её голоса и холодный комфорт того самого забвения, что когда-то поглотило её саму. Она снова тебя перехитрила, но на сей раз — оружием, которое когда-то сломало её собственную душу.

Тишина в пещере стала густой, как смола. Отчаяние в глазах Алёны начало медленно, с трудом, превращаться в нечто иное. В ярость. Чистую, беспощадную, направленную не на Мирона, а на ту, что посмела украсть и изуродовать его душу.

— Так что же теперь? — спросила она, и голос её окреп, очистившись от слёз. — Она выиграла? Он никогда уже не вспомнит?

Велеслав посмотрел на Каменную Слезу, а потом на девушку. В его взгляде была тяжесть тысячелетий и холодная решимость.