Сказки Королевства. Часть 1

Туманные сказки Королевства

«В легендах говорится, что боги создали Королей, когда решили удалиться от дел этого мира. Все самое интересное было придумано, законы мироздания определены, и Создатели заскучали. Сначала они приглядывали за своими детьми, а потом возложили на них все свои заботы и вовсе покинули созданный ими уголок Вселенной, даже имена свои запретили вспоминать. Говорят, что отправились они создавать новые миры, зажигать новые звезды, вершить великие акты Сотворения. Лишь выжившая из ума богиня Судьбы осталась здесь, поэтому все эльны не властны над своими жизнями..»

Какая несусветная чушь! Сил больше нет читать, – Мэб перелистнула пару страниц библиотечной книги и сразу перешла к вопросам.

«Почему боги оставили мир и что, по вашему мнению, они делают сейчас?».

Почему-почему... Да потому что они безответственные и необязательные создания. Скучно им стало, видите ли! Так придумали бы себе занятие. Вот сент Андалон – их старый сотник – разве оставил бы когда-нибудь своих ребят по такой смехотворной причине? Это же форменное дезертирство. Да и сама Мэб.. разве бросила бы парней? Что она за десятник была б после этого? Скучно... Кому скучно – тот бездельник. У них такое быстро лечилось – два наряда вне очереди, глядишь, и прошла, скука-то.. Эхх.. Мэб вздохнула, отгоняя приятные воспоминания, и снова уставилась в страницы учебника, век бы его не видать.

Ну вот на кой ей, боевому магу, разведчице, почти год продержавшейся в зоне боевых действий, вся эта макулатура? «Мифы древних эльнов», «Культурные особенности народов Королевства» и прочие истории искусств.. Но приказ начальства есть приказ начальства. Адаптация к мирной жизни, будь она неладна. А ведь как все хорошо начиналось.. Взгляд Мэб затуманился.

Вспомнилась ей та нескладная долговязая девица, какой она впервые предстала перед приемной комиссии столичной Военной Академии. Пятеро суровых мужчин в форме изучающе смотрят на нее. Она, хоть и волнуется до жути, подбородок задирает повыше, вытягивается в линию и молча ждет, пусть себе изучают.

– Н-да, – озвучил общее мнение тот, что сидел по центру. – Ну, госпожа Мэйбэль Фринн, что прикажете с вами делать? Экзамены вы сдали достойно. Но барышне на боевое отделение.. – он с сомнением покачал головой.

– Я сдала все нормативы, – напоминает она, хмуря светлые брови. А чего ей это стоило – это ее личное дело.

– По нижней границе нормы, – бодро сообщил полный пожилой мужчина, сверившись с ведомостью.

– Но сдала! – отрезала Мэб.

– Зачем вам на боевое? Женихов искать? Так они и и на других отделениях имеются, – с обидным снисхождением осведомляется статный подтянутый господин, скорее всего из аристократов.

Такой клеветы она не стерпеть не может. Пальцы cами сжимаются в кулаки, подбородок выпячивается еще больше.

– Никак нет. Хочу служить Королевству и сражаться с его врагами.

Тот, что в центре хмыкает, какое-то время еще изучает лежащие перед ним страницы, и выносит вердикт:

– Ну что ж, пробуйте. Но потом не жалуйтесь.

А секретарь потом шепчет по секрету, что не была б она сиротой – ни за что не взяли бы.

Дальше Академия, боевка. Поначалу сложно до зубовного скрежета. Бесконечные тренировки, пробежки с тяжеленными сумками, полосы препятствий в любую погоду, поединки с однокурсниками (на которых ей сильнее всех доставалось… и не потому, что парни лютовали, просто она одна девчонка во всей группе, а работать вполсилы запрещается). И подначки постоянные («это тебе не в пяльцах вышивать», «бабам тут не место»). И Мэб думает, что тяжелее этого ничего быть не может, дуреха, и злые слезы от боли и обиды льет по ночам тихо, в подушку. Но учится, не переводится. Плетется, правда, в самом конце, но держится. Обзаводится прозвищем – Оглобля. Похожа, что уж там – высокая, тощая как хлыст, с широкими для девицы плечами, волосы льняные обрезаны коротко, как и у всех мужчин-военных. Понятное дело, что как девчонку ее и не воспринимают, хотя ругаются при ней, почему-то не так ядрено.

К четвертому курсу из вечно отстающих она переходит в разряд крепких середнячков. Однокашники, наконец, признают ее ровней, а преподаватели – достойным боевым магом. А в год выпуска случается конфликт на западных границах, что рядом с Туманной Стеной. Из Тумана прет ..всякое. Весь их курс туда и перебрасывают, к сенту Андалону под начало.

Мэб хмыкнула, вспоминая, как досадливо морщится бывалый сотник на нее глядючи и спрашивает требовательно: «Что, мужики у вас закончились что ли, что вы мне баб сюда шлете?». А после все пытается ее куда попроще пристроить – в кашевары, например. А если с заданием отправляет, то уж точно в самый тухлый квадрат, где отродясь ничего не происходило.

Вот и в тот раз он направляет группу Мэб прочесывать дальние от Стены территории. Парни довольны – раз уж ее к ним приставили, значит, работка предстоит несложная. Кто ж знал, что именно там один из полоумных фанатиков устроил себе схрон и несколько гнезд туманников припрятал в разных точках! До этого и подумать не могли, что тварей этих можно разводить, что коз твоих. И не просто разводить, а еще и натаскивать. Вот и получилось вместо прогулки настоящее пекло.

Мэб морщится. Первый бой не забыть никогда. Сколько не тренируйся, не настраивайся, когда все начинается по-настоящему, тут-то и понимаешь.. многое понимаешь. Когда встают вокруг твари, когда вспухает земля от их туманных щупалец, и смертельной захлестывающей волной летят сверху магические заряды, когда кричат от боли товарищи, воздух пропитывается кровью, и смерть так близко, что слышно ее холодное, завораживающее дыхание. .. Тогда все слои, все роли шелухой с тебя слетают, осыпаются в пепел. Мужчина ты или женщина, старый или молодой, знатный или не слишком... Все не важно. Все, что ты о себе думаешь и все, что о тебе думают – не важно. Только одно имеет смысл – какой ты на самом деле. Не узнаешь, пока не окажешься там.

Мэб узнает. Что смерть не всегда во зло, а надежда — во благо. Что в центре огневого шторма способна мыслить холодно и четко. Что убивать не сложно, если перед тобой враг. Что она сильнее, чем думала, иначе не выволокла бы с поля боя на себе двоих парней. После этого дня никто больше не называет ее Оглоблей. А когда сент Андалон в следующий рейд ставит ее десятником, ни одного бойца не находится, кто бы был против.